было не до шуток. Они всё приняли всерьёз и произнеся своё любимое:
— Ой! — Анна сделала неумелый книксен перед Киром. Нина тут же повторила аналогичный поклон, зайдясь румянцем.
Кир стоял ошарашенный, с вытаращенными глазами, пялясь на девушек. Фома тем временем, тихонечко пробирался к выходу.
— Беги, Форест, беги! — шепнул краснеющий от сдерживаемого смеха Студент и, всё таки, не выдержав, заржал. Платину тут прорвало!
Девчонки стояли с ничего не понимающими, вытянутыми от удивления лицами. Фома нёсся во всю прыть, удирая от разъярённого Кира, а мы сползли на землю, держась за животы и жадно хватая воздух в перерывах между приступами смеха.
Девушкам потом долго объясняли кто такой Кир, но они, всё равно, смотрели на него с ноткой обожания и почитания рыцаря-короля, чьи воины освободили из плена дам.
Фома явился только к ночи, просочившись в двери, словно нашкодивший кот, таща в лапах бутылку коньяка. Поставил её на стол перед Киром, сам сел напротив и молча уставился на командира провинившимся взглядом.
— Вот, как треснул бы сейчас тебя этой бутылкой по голове! — сказал с нажимом Кир, беря плоскую, полукруглую бутылку за горлышко. Поднёс ближе к глазам, прочёл название, хмыкнул и поставил обратно.
— Ты что, за ней в подвал коллекционера бегал?
— Не-а, тут нашёл, — довольно оскалился Фома.
Кир вздохнул, качая головой.
— Интересно, где они взяли «Двин» сорок пятого года⁈ Анастас Микоян придумал этот напиток для Советских полярников в 1938 году. Черчилль так пристрастился к нему, что выпивал по бутылке в день. Представляешь⁈ Однажды Черчилль обнаружил, что его любимый армянский коньяк изменил былой вкус. Он немедленно написал о том самому Сталину, составив это заявление так, что в каждой строке сквозил упрёк. Было это, — Кир задумался. — в 1951 году, если мне не изменяет память. Заешь, что явилось причиной изменения вкуса? Сталин сослал в Сибирь ереванского технолога! Вот что! А после заявления английского премьер-министра Коба приказал вернуть на место этого технолога и наградить звездой Героя Социалистического труда! Фома, ты специально эту бутылку притащил? — Кир посмотрел с хитрым прищуром, чуть склонив голову набок. — Знаешь, падлюка, мою слабость, да? Ладно, прощён. Но пить будем уже дома. А сейчас — быстро все по койкам!
* * *
— Ты думаешь Седой справится с такой толпой?
— Куда он денется. Не за один день, конечно, но пока в больничке у Батона поваляются денёк-другой, под запретом посещения, если посетители найдутся, конечно, — Арман усмехнулся, — а там на допрос по одному вызовут. В первую очередь девчонкам надо подчистить мозг. Они самые болтливые, могут и с медперсоналом спеться, да сболтнуть лишнего. Да эту спящую принцессу в чувство привести нужно. Но с ней случай серьёзный, там сильно вмешаться придётся.
— Седой явно придёт в восторг от такого количества работы, — я улыбнулся, представив его кислое выражение лица.
На улице было тепло и звёздно. Мы сидели с Арманом на ступеньках домика в деревне Тихая и, потягивая французский коньяк, курили настоящие кубинские сигары. Кир долго упирался открытию одной из бутылок, но под общим натиском сдался. Фома нарыл такого добра в муровских запасах аж целый ящик и ещё в разнобой коллекционного раритета, наподобие того «Двина», штук восемь. Найденные золотые и серебряные побрякушки почти все отдали Нине и Анне, оставив немного для Алины и Рыси, в подарок. У девушек чуть глаза на лоб не вылезли от такой щедрости. И даже, когда объяснили, что эти цацки в этом мире не стоят и гроша, а точнее — спорана, они не сильно расстроились, сказав, что о такой красотище даже во снах не мечтали, потому как обе из простых семей. Анна даже на радостях расцеловала счастливого Армана.
— Кажется, он положил на эту деваху глаз, — заметил тогда Студент. — Готовит она прилично, и характер нормальный, попробую-ка я её к Алинке в «Баракуду» пристроить. А с Ниной и этой спящей пусть уже сами думают, куда их.
— Нина шустрая и адаптировалась быстро, молодец. Эта и сама себе место найдёт, хотя, если помогут, глупо отказываться.
— Чего вы тут расселись? — вышел Кир. — Курите, падлы! — покачал он головой. — Ещё и сигары… — завистливо посмотрел и протяжно вздохнул.
— Ты в который раз уже курить бросаешь, — усмехнулся Арман.
— Да бросишь тут с вами! — отобрал у Армана сигару, затянулся, прикрыв глаза от наслаждения, выдохнул клубы дыма. — Вещь! — вернул сигару обратно. — Долго не засиживайтесь. Выходим на рассвете, — скомандовал и ушёл в дом.
Утро наступило как-то неожиданно и шумно. Такая толпа людей в одной комнате — это полный кошмар! Из десяти спасённых — двое тяжёлых, одна спящая. Двое передвигались с трудом и только с чьей-то помощью, ещё два рейдера уже вполне могли держать автомат в случае необходимости и передвигаться самостоятельно.
Семёныч вычухался быстро. Ему повезло: откачали только кровь, поленились оперировать третье «мясо» в тот день, решив оставить на утро. Тем более, в стабе была такая развлекуха, как бабы. Меньше всех досталось Анюте. Она приглянулась Академику своей кукольной внешностью. Маленький рост, худая, пшеничные кучерявые волосы и большие голубые глаза с длинными ресницами. Мы даже с Фомой вчера заспорили насчёт её возраста, но в итоге обалдели оба. Я утверждал, что ей не больше семнадцати. Фома говорил, что девятнадцать.
— Анюта, — спросил Фома, подойдя к девушке, — мы тут с товарищем заспорили о твоём возрасте, и спор этот уже стал материальным, так что, будь добра, скажи пожалуйста, сколько тебе лет.
Девушка посмотрела на нас, как на двух идиотов:
— Двадцать четыре. И кто из вас выиграл спор? — улыбалась она, переводя взгляд с меня на Фому и обратно.
— Ммм-да, — проблеял я, почёсывая заросшую щёку.
А когда Арману рассказали, что этой малолетней пигалице, как он выразился, уже двадцать четыре года, глаза его подозрительно заблестели.
— Кажется, мы его теряем, — изрёк Кир, наблюдая, как Арман крутится вокруг Анны, предлагая ей свою помощь, спустя пятнадцать минут после известия.
Утренняя суета в такой толпе ввела меня в ленивое оцепенение. Я просто сидел на матрасе и смотрел на то, как мечется остальные до тех пор, пока меня не выгнали с «ложа» святым пинком. Перекусили бутербродами с кофе, загрузили не-ходячих, выгребли весь мусор, утромбовались в машины, аки сельдь в бочки, и отправились
