этой, наверняка прелестной, сказки, маленького шедевра. Учителям удалось поднять градус ненависти к великой всемирной литературе на недосягаемую высоту, ученики без их помощи сами бы не справились. Судя по тому, что рассказывала Лиза, учителя и сейчас в этом неплохо преуспевают.
Черт, даже и не знал, что я, оказывается, настолько злопамятный.
Наконец все стали расходиться, Люды Штейнберг среди собравшихся не было. Не знаю, что на меня нашло, но я стал хлопать один, еще громче Фили. От отчаяния, наверное. И еще заорал: «Ура-а!» Лицо Лидии Ермиловны окаменело, она обернулась. Кудря вспыхнула. Директриса смотрела на меня оценивающе, с неприязнью, ее глаза превратились в узкие щелочки.
– Твоей работе, Колесников, никогда не висеть на этом месте! – сказала она.
– Конечно! Увы… Поэтому я и хлопаю! Радуюсь прорыву, так сказать.
Это было вранье – от начала до конца. Еще утром здесь была моя фамилия среди победителей городской олимпиады по математике. Только мне было плевать на олимпиаду. Рапунцели, не зная, как реагировать, переводили взгляды с Кудри на директрису. Наконец та кивнула:
– И постригись, Колесников, иначе без родителей в школу не пущу.
– Лидия Ермиловна, можно я постригусь под Маленького Принца? – вежливо, почти тоном подлизы попросил я. Нечто подобное – запущенный сад – было на моей голове и сейчас, прямо как с рисунка самого Экзюпери: его перерисовали из книжки и поместили в центр стенгазеты. – Ведь разумом не постичь главного? Это будет мой вклад в общее дело.
Директриса захлопала глазами, кто-то засмеялся. Филя не определился, на кого смотреть с обожанием – на меня, Кудрю или Лидию Ермиловну, поэтому бедняга на какое-то время просто завис. Потом не выдержал и хмыкнул.
– Дурак! – зашипела на него Кудря.
– Идем, Танюша, – наконец позвала директриса. – Надо обсудить твои перспективы на следующий год. Нас ждут великие дела, а Филатов с Колесниковым пусть остаются здесь и развлекаются своей клоунадой.
Отлично: Филя и Люда Штейнберг из одного класса, спрошу про нее.
– Нет, Филатов идет со мной! – неожиданно резко возразила Кудря и тут же осеклась. – Если вы, конечно, не против, Лидия Ермиловна. Я обещала помочь ему с итоговой работой.
Удивительное дело: только что чуть ли не искаженное злобой лицо Лидии Ермиловны опять светилось спокойной благодатью.
– Конечно, не против, девочка моя, – кивнула она. – Вот что я подразумеваю, говоря о твоем большом сердце. И тоже считаю, что Филатов, в отличие от Колесникова, еще не потерян для общества.
Стайка рапунцелей окружила директрису с Кудрей, и вся процессия двинулась в сторону учительской. Я ухватил Филю за руку.
– Слушай, ты не видел Люду Штейнберг?
– Тронутую?! – ухмыльнулся он.
– Филя… Что за хрень?!
– А-а-а. – Он уставился на меня. – Так чего, правда, что ли, что про вас говорят?
– Что кур доят?! Филя, я задал вопрос.
– Не видел, – замялся он.
– У вас же физкультура по расписанию, – настаивал я.
Кудря обернулась и гневно зыркнула на моего собеседника, она не посмотрела, а именно зыркнула.
– У меня освобождение. – Филя поморщился, показывая, как он хромает. Про его попытку разучивать велотрюки и полученную травму все были уже наслышаны. – Через руль летел… До каникул свободен – хоть какая-то польза!
– Не делай этого больше сам, – попросил я. – Покажу, как надо.
– Правда?! – Филя почему-то помрачнел.
– Ты же обещал завязать с дерьмовым грабежом, – улыбнулся я.
Теперь на нас смотрела Лидия Ермиловна: никакой благостности, все добренькие масочки выброшены на помойку.
– Юра, мы ждем тебя, – холодно произнесла она. – Пока еще ждем. Но это будет продолжаться недолго.
– Прости, – виновато попросил Филя. – Мне надо идти.
Я посторонился, пропуская его.
– Молодец, Филатов! – Директриса снова расцвела. – Танюша не даст тебе сбиться с истинного пути.
(«Амбридж, – думаю я. – Вот кого она мне напоминает». Совсем недавно мы пересмотрели с Лизой всего «Гарри Поттера», и там был такой персонаж, тоже директриса школы. Хогвартса. Точно такой же! Словно у всех учеников мира остался в памяти один и тот же стереотип дерьмовых учителей. И добрых – тоже один. Вот такая вот черно-белая детская фокусировка.)
Кудря одарила меня невинным взглядом: мол, я ни при чем, а так мы по-прежнему друзья, но Филю встретила хмуро, как будто он успел провиниться.
– Ты чё, не знал, Филя теперь при Кудре, – сказал мне кто-то.
– Именно, что «при», – рассмеялась Рита Старостина. – Он теперь седьмая рапунцель.
Рита была милая, но не яркая, может, даже немного «гадкий утенок», успевала неплохо и была несколько сама по себе, словно соблюдала ровный нейтралитет – никто не вожделел близкой дружбы с ней, но никто и не третировал. Она была хорошая девчонка. Удивительное дело, мы встречались на двадцатилетие окончания школы, и гадкий утенок, как ему и положено, трансформировался в лебедя. Рита превратилась в красотку, дела у нее шли прекрасно, и она явилась вся такая, прямо бизнес-леди с картинки в журнале. А все рапунцели заматерели и поблекли, жаловались на жизнь, и я даже не сразу узнал, кто из них кто. Естественно, ни Кудри, ни Люды Штейнберг на этой встрече не было. Потом мы напились вдвоем с Ритой Старостиной так, что ей пришлось вызывать «трезвого водителя» (моя вина, Рита пить вообще не собиралась, приехала на машине), и она мне рассказала много чего интересного. Айтишная богиня, жрица Big Data, Рита знала всё про каждого из одноклассников, что меня удивило – в школе она никем особо не интересовалась. Больше я на встрече одноклассников не был.
Ну а в том, что Филя теперь «при Кудре», мне пришлось убедиться очень скоро. Минут через двадцать после истории с Маленьким Принцем. Я искал Люду – и нашел. За зданием школы. Видимо, она только что вышла из раздевалки после физкультуры. Завидев гогочущих рапунцелей, я не сразу понял, что происходит. Они выстроились в круг, словно собирались поиграть в хоровод или перекидывание мяча, только этим «мячом» была Люда Штейнберг. Они пихали ее друг к другу, сбивая с ног, и, как только она поднималась, толкали снова. Ее портфель висел высоко на дереве, зацепившись за ветку. Конечно, Кудря верховодила, а «седьмая рапунцель» был здесь же – видимо, это он закинул портфель так высоко.
– А ну прекратите, уроды! – Я прорвался в кружок, помог Люде подняться на ноги.
Кудря посмотрела на меня удивленно, потом изобразила разочарование и усмехнулась:
– Чего, Колесо, решил заступиться за чокнутую?
Я проигнорировал ее вопрос.
– Филя, ну-ка бегом полез на дерево и снял портфель!
Рапунцели прекратили гоготать и выжидающе смотрели на Кудрю.
– А то что? – поинтересовалась та.
Я по-прежнему говорил не с ней.
– Филя, повторять не буду.
– Да ладно, брось ты. – Он попытался
