128 пересекает реку Аннискуам, и женился на девушке из соседнего квартала. Билли выделялся в даунтауне Глостера тем, что не ходил в море и его семья была относительно обеспеченной. Какое-то время он торговал мексиканскими товарами, работал на производителя сейфов, продавал водяные кровати. Его старший брат погиб в двадцать один год, подорвавшись на мине во Вьетнаме, и, возможно, Билли сделал вывод, что жизнь — не то, что стоит просаживать в баре. Он поступил в колледж, нацелился стать психологом и начал консультировать подростков-наркоманов. Он искал что-то, примерял на себя разные жизни, но ничего не подходило. Бросил учёбу, начал снова работать, но к тому времени у него были жена и две дочери, которых нужно содержать. Его жена Джоди уговаривала его попробовать рыбалку — у неё был двоюродный брат, чей муж хорошо на этом зарабатывал. Никогда не знаешь, говорила она ему, вдруг тебе понравится.
— После этого всё было кончено, — говорит Джоди. — Стоит мужику попробовать — и он больше ничего не знает; он это любит, и это забирает его целиком, и точка. Люди одержимы церковью или Богом, а рыбалка — это такая же одержимость. Что-то внутри, чего никто не может отнять, и если они этим не занимаются — счастливы не будут.
Помогало, конечно, и то, что у Билли это отлично получалось. У него было сверхъестественное чутьё на рыбу — глубокое ощущение того, где она стоит. «Это было странно — как будто у него внутри радар, — говорит Джоди. — Он был одним из немногих, кто мог выйти и всегда вернуться с рыбой. Все хотели ходить с ним, потому что он всегда зарабатывал». Первый рейс Тайна был на «Андреа Гейл», а потом он перешёл на «Линнея Си», которой владел человек по имени Уоррен Кэннон. Тайн и Кэннон стали близкими друзьями, и восемь лет Кэннон учил его всему, что знал. После долгого ученичества Тайн решил выйти в самостоятельное плавание и стал водить «Хэддит» — «эту чёртову бутылку из-под „Клорокса"», как называл её Чарли Рид. (Это было стеклопластиковое судно.) К тому времени Тайна затянуло полностью; тяготы морской жизни разрушили его брак, но он всё равно не бросал. Он переехал во Флориду, чтобы быть ближе к бывшей жене и дочерям, и рыбачил ещё упорнее.
Каждое лето дочери Тайна — Эрика и Билли-Джо — ездили в Глостер к бабушке и дедушке, и Тайн заезжал к ним между рейсами. Он также поддерживал связь с Чарли Ридом, и когда Рид ушёл с «Андреа Гейл», всплыло имя Билли. Браун предложил ему место шкипера с долей в треть от экипажной части. Хорошая сделка; такой человек, как Тайн, мог зарабатывать $100 000 в год. Он согласился. Тем временем Рид устроился на девяностофутовый стальной траулер «Кори Прайд». Заработок поменьше, зато больше времени дома. «Я просто не мог больше вести цыганскую жизнь, — говорит Рид. — Мотаться, не бывать дома по три месяца — я справлялся, но для жены это был ад. И я думал, что заработал достаточно, чтобы всех детей выучить. Не хватило, но я так думал».
«Андреа Гейл» выходит к промысловым районам на спине антициклона, выпирающего из Канады. Ветер северо-западный, небо — глубокая, резкая синева. Это преобладающие ветра для этих мест; именно из-за них говорят «вниз на восток», имея в виду северо-восточный Мэн. Шхуны, уходившие на восток по ветру, могли за сутки оказаться в Сент-Джонсе или Галифаксе. Дизель мощностью в 365 лошадиных сил делает этот эффект менее заметным, но путь туда всё равно короче, чем путь обратно. К 26–27 сентября Билли Тайн находится примерно на 42° северной широты и 49° западной долготы, около 300 миль от оконечности Ньюфаундленда, в той части Большой Ньюфаундлендской банки, которую называют «Хвост». Канадские территориальные воды, простирающиеся на двести миль от берега, закрывают иностранным судам доступ к большей части банки, но два небольших участка выступают на северо-восток и юго-восток: Нос и Хвост. Ярусники патрулируют дугу, привязанную к точке примерно на 50° западной долготы и 44° северной широты. Внутри дуги — широкие плодородные подводные равнины Большой банки, закрытые для всех, кроме канадских судов и лицензированных иностранных. За дугой — тысячи меч-рыб, которых, возможно, удастся обмануть скумбрией на большом стальном крючке.
Меч-рыба — не мирное создание. Она врезается в косяки рыб, дико рубя мечом направо и налево, стараясь выпотрошить как можно больше, а потом пирует. Меч-рыба нападала на суда, утаскивала рыбаков на смерть, калечила их на палубе. Научное название меч-рыбы — Xiphias gladius: первое слово означает «меч» по-гречески, второе — «меч» по-латыни. «Учёный, который её назвал, был, видимо, впечатлён тем фактом, что у неё есть меч», — как замечает один справочник.
Меч — костяной вырост верхней челюсти — остро заточен по бокам и может достигать четырёх-пяти футов в длину. При поддержке пятисот фунтов обтекаемой мускулистой рыбы это оружие способно нанести серьёзный урон. Известны случаи, когда меч-рыба пробивала обшивку судов насквозь. Обычно это случается, только если рыба уже на крючке или загарпунена, но в XIX веке меч-рыба атаковала клипер без видимой причины. Судно получило такие повреждения, что владелец обратился к страховщику за возмещением, и дело дошло до суда.
Меч-рыба Большой Ньюфаундлендской банки нерестится в Карибском море, а затем в летние месяцы постепенно движется на север, к холодным, богатым белком водам у Ньюфаундленда. В светлое время суток рыба уходит вниз по водному столбу на глубину до 3000 футов, охотясь на кальмаров, мерлузу, треску, масляную рыбу, луфаря, скумбрию, менхэдена и пеламиду, а ночью вслед за добычей поднимается к поверхности. Мальки вылупляются с чешуёй и зубами, но без меча и выглядят «мечтательно». Хотя на личинок меч-рыбы охотятся всевозможные рыбы, на взрослых особей нападают только акулы мако, кашалоты и косатки. Взрослая меч-рыба считается одной из самых опасных промысловых рыб в мире, и известны случаи, когда она сопротивлялась не переставая три-четыре часа подряд. В борьбе она топила небольшие лодки. Спортивным рыбакам нужна живая наживка на тяжёлых стальных крючках, закреплённых стальным тросом или цепью с пределом прочности на разрыв 500 фунтов; также необходима дубинка для оглушения. Коммерческие рыбаки, чья задача как раз в том, чтобы избежать острых ощущений, действуют совершенно иначе. Они вывешивают тысячу наживлённых крючков на сорока милях лески и ложатся спать.
Боб Браун не знает, когда Билли сделал первый замёт, потому что Билли терпеть не может разговаривать с ним по радио. Бывало, он передавал сообщения через
