отказалась высылать вертолёт.) Промышленное рыболовство без льда попросту невозможно. Без дизелей — может быть; без LORAN, факсов погоды, гидравлических лебёдок — может быть; но не без льда. Свежую рыбу иначе не доставишь на рынок. В старые времена банковские рыбаки заходили в Ньюфаундленд солить и сушить улов перед обратной дорогой, но с приходом железных дорог в 1840-х всё изменилось. Внезапно еду стало можно перевозить быстрее, чем она портилась, и ледовые компании выросли буквально за ночь. Они резали лёд из прудов зимой, засыпали его опилками и продавали шхунам летом. Правильно упакованный лёд хранился так долго — и стоил так дорого, — что его возили в Индию и всё равно оставались в прибыли.
Рынок свежей рыбы изменил промысел навсегда. Капитаны шхун больше не могли возвращаться домой не спеша с трюмом солёной трески — теперь это была гонка. Несколько гружёных шхун, входящих в порт одновременно, могли обвалить рынок и погубить всех, кто шёл следом. В 1890-х одна шхуна была вынуждена сбросить двести тонн палтуса в глостерскую гавань, потому что её опередили шесть других судов. Перегруженные шхуны, выстроенные как гоночные яхты, мчались домой сквозь осенние штормы со всеми парусами и палубой на уровне воды. Непогода топила эти изящные суда десятками, но многие нажили состояния. А в городах вроде Бостона и Нью-Йорка люди впервые стали есть свежую атлантическую треску.
Мало что изменилось. Рыболовные суда по-прежнему мчатся к берегу, как сто пятьдесят лет назад, и мелкие суда — те, на которых нет льдогенераторов — по-прежнему покупают лёд на «Кейп Понд Айс», расположенной в низком кирпичном здании между «Фелиция Ойл» и «Паризи Сифудз». Раньше «Кейп Понд» нанимала людей пилить лёд на местном пруду огромными ледовыми пилами, а сейчас лёд делают рядами 350-фунтовых блоков — «канов». Каны похожи на увеличенные формы для льда из домашнего холодильника. Их извлекают из морозильных камер в полу, скатывают на подъёмники, поднимают на третий этаж и тащат по рольгангу люди с огромными стальными крюками; они работают в здании-холодильнике и носят футболки с надписью «Кейп Понд Айс — самые крутые парни в округе». Ледяные блоки сбрасывают в жёлоб, где они попадают в стальной дробильный барабан, прыгают и грохочут в жутких судорогах, пока все 350 фунтов не перемалываются в крошку и не вылетают через шланг в трюм стоящего снаружи промыслового судна.
«Кейп Понд» — одно из сотен предприятий, втиснутых в глостерскую набережную. Суда приходят в порт, сдают улов и неделю ремонтируются и снаряжаются к следующему рейсу. Приличная волна может на несколько секунд полностью накрыть ярусник — «Просто становится очень темно», — так описывает это Линда Гринло, — и на ликвидацию последствий такой трёпки уходят дни, а то и недели. (Одно судно пришло в порт перекошенным.) Большинство судов ремонтируется на Глостерской морской верфи — слиповом заводе, работающем с 1856 года. Это массивная деревянная рама на стальных катках, которая движется по двум рельсовым путям из воды на берег. Шестисоттонные суда выставляют на кильблоки, закрепляют и вытягивают на сушу двойной дюймовой цепью через систему огромных стальных редукторов. Редукторы были изготовлены сто лет назад и с тех пор не менялись. Всего три слипа: один во Внутренней гавани и два на Роки-Нек. Слип во Внутренней гавани — самый лёгкий из трёх — заканчивается в замасленном подвальчике со странно мавританскими на вид кирпичными арками. Два других окружены знаменитыми галереями и фортепианными барами Роки-Нек. Туристы беспечно проходят мимо механизмов, способных сорвать их летние домики с фундамента.
«Андреа Гейл» подновили на верфи, но основные работы были проведены в Сент-Огастине, Флорида, в 1987 году. К корме добавили почти три фута для размещения двух топливных цистерн по 1900 галлонов; вэйлбек нарастили на девять футов в корму; а стальной фальшборт по левому борту подняли и удлинили на восемнадцать футов. Кроме того, на вэйлбеке разместили двадцать восемь бочек с топливом, семь бочек с водой и льдогенератор.
В сумме на вэйлбек добавили, пожалуй, около десяти тонн стали, топлива и оборудования. Вес был добавлен высоко — примерно на восемь футов выше палубы и вдвое выше ватерлинии. Центр тяжести судна сместился — совсем чуть-чуть. «Андреа Гейл» теперь сидела в воде глубже и несколько медленнее возвращалась из крена.
Зато теперь она могла уходить в море на шесть недель. В этом, собственно, и был смысл; и ни один человек на борту не стал бы спорить.
БОЖЬЯ СТРАНА
Уйти в море — всё равно что сесть в тюрьму, только с возможностью утонуть впридачу.
— Сэмюэл Джонсон
К середине дня «Андреа Гейл» готова: провизия и наживка уложены, топливные и водяные танки заполнены доверху, запасные бочки с тем и другим принайтованы на полубаке, снасти в порядке, двигатель работает исправно. Осталось только уйти. Бобби сходит с борта, ничего не сказав Багси — после драки оба ещё хмурые, — и идёт через парковку к «Вольво» Крис. Они едут через город к Тее, взбегают по ступенькам крыльца под тёплым мелким дождём. Тея слышит их шаги, впускает в дом и по беглому взгляду Крис всё понимает. Мне надо по делам, вернусь через пару часов, говорит она. Располагайтесь.
Крис и Бобби затягивают друг друга в тёмную спальню и ложатся на кровать. За окном стучит дождь. Океана им не видно, но они чувствуют его запах — сырой привкус соли и водорослей, пропитавший весь полуостров и как бы объявляющий его частью моря. В дождливые дни от этого запаха никуда не деться, куда бы ты ни пошёл — дышишь им, и сегодня как раз такой день. Крис и Бобби лежат вместе на кровати Теи, разговаривают, курят и пытаются забыть, что сегодня — его последний день. Через час звонит телефон, и Бобби вскакивает снять трубку. Это Салли, звонит из «Вороньего гнезда». Пять часов, говорит Салли. Пора.
Когда они спускаются в бар, настроение мрачное и тяжёлое. Альфред Пьер всё ещё заперся наверху с подругой и не выходит. Билли Тайн только что вернулся после двухчасового телефонного разговора с бывшей женой Джоди. Мёрф стоит у бильярдного стола с кучей игрушек и складывает их в картонную коробку. Этель плачет в задней комнате: денежные проблемы Бобби, фингал, месяц в открытом море. Большая Ньюфаундлендская банка в октябре — не шутка, и все это знают. Туда выйдет от силы полдюжины судов со всего восточного побережья.
Наконец Альфред Пьер спускается и бочком пробирается
