которой командует выпускница Колби-колледжа Линда Гринло. Гринло — не только одна из немногих женщин в этом деле, но и один из лучших капитанов на всём Восточном побережье. Год за годом, рейс за рейсом она зарабатывает больше почти всех. Оба судна — «Андреа Гейл» и «Ханна Боден» — принадлежат Бобу Брауну и берут столько рыбы, что сын Этель, Рики, бывало, звонил с Гавайев узнать, не стоит ли какое-нибудь из них в порту. Когда «Ханна Боден» разгружает улов в Глостере, цены на меч-рыбу падают на другом конце света.
Пока, однако, второй рейс Билли на «Андреа Гейл» начинается скверно. Парни всю неделю пили по-чёрному, и настроение у всех поганое. Никто не хочет снова выходить в море. Последние несколько дней почти любая попытка поработать на судне перерастала либо в ссору, либо в повод перейти через дорогу к бару. Уже 20 сентября, поздновато для выхода в сезон, и Тайн едва набирает полный экипаж. Альфред Пьер — огромный, добрый ямаец из Нью-Йорка — засел с подругой в одном из номеров наверху в «Гнезде». То говорит, что идёт, то что не идёт — весь день так. Бобби где-то на другом конце города с подбитым глазом и похмельем. Багси в скверном настроении, потому что не нашёл женщину. Мёрф жалуется на деньги и скучает по сыну. И — последняя капля — новый член экипажа утром ушёл без всяких объяснений.
Его звали Адам Рэндалл, и он должен был заменить Дага Коско, ходившего в прошлый рейс. Рэндалл приехал из Ист-Бриджуотера, Массачусетс, с тестем — устроиться на работу; подъехал к грунтовой стоянке за «Роузиз» и вышел осмотреть судно. Рэндаллу было тридцать — поджарый, красивый, с копной белокурых волос рок-звезды и холодными голубыми глазами. Сварщик, инженер, аквалангист, рыбачил всю жизнь. Он с одного взгляда отличал ненадёжное судно — он называл их «плитами» — и «Андреа Гейл» была чем угодно, только не этим. Она выглядела так, будто выдержит лобовой удар авианосца. Кроме того, он знал почти весь экипаж, а подруга практически велела не возвращаться, если он не возьмёт эту работу. Три месяца без заработка. Он прошёл обратно через стоянку, сказал тестю, что у него нехорошее чувство, и они вместе уехали — в бар.
Предчувствия нередки у людей, чья работа может стоить им жизни, а в промышленном рыболовстве — до сих пор одном из самых опасных занятий в стране — предчувствия случаются постоянно. Фокус в том, чтобы понять, когда к ним прислушаться. В 1871 году кок по имени Джеймс Нельсон нанялся на шхуну «Сэйчем», уходившую на банку Джорджес. Однажды ночью его разбудил повторяющийся сон, и он побежал на корму к капитану. Ради бога, уходите с банки, молил он, мне снова снился этот сон. Я дважды терпел кораблекрушение после такого сна.
Капитана звали Венцель, старый морской волк. Он спросил, что за сон. — Я вижу женщин в белом, стоящих под дождём, — ответил Нельсон.
Ветра почти не было, и Венцель не впечатлился. Велел Нельсону возвращаться в койку. Вскоре задул лёгкий бриз. Через час штормило, и «Сэйчем» легла в дрейф под зарифлённым фоком. Корпус начал расходиться, и команда встала к помпам.
Они не справлялись с течью, и Венцель отчаянно просигналил находившейся поблизости глостерской шхуне «Пескадор». «Пескадор» спустила дори и сняла экипаж «Сэйчем». Через полчаса «Сэйчем» легла на борт, ушла носом в воду и затонула.
И сегодня к чутью прислушиваются, и страхи принимают всерьёз. Рэндалл ушёл, и у Тайна образовалось ещё одно свободное место. Он обзвонил знакомых и нашёл двадцативосьмилетнего Дэвида Салливана. Салли, как его зовут, был в городе знаменит тем, что однажды морозной январской ночью спас весь экипаж. Его судно, «Хармони», стояло привязанным к другому судну, когда начало набирать воду в открытом море. Его экипаж кричал о помощи, но не мог разбудить людей на соседнем судне, и тогда Салли прыгнул за борт и перебрался по тросу, волоча ноги через ледяную Северную Атлантику. Салливан, другими словами, был из тех, кого хочешь иметь на борту.
Тайн сказал, что заберёт его через полчаса. Салли собрал сумку и сделал несколько звонков — предупредить, что уходит надолго. Вечерние планы отменялись; его жизнь замирала на месяц. Билли заехал около двух, и они вернулись к «Роузиз» как раз к тому моменту, когда Бобби и Багси сцепились. Чудесно, подумал Салли. Он остановился поздороваться с Крис, а потом Билли отправил его в «Кейп Энн Маркет» за продуктами на рейс. Мёрф поехал с ним. В кармане у Салли лежали $4000 наличными.
В промышленном рыболовстве всё, похоже, доведено до крайности. Рыбаки работают не так, как нормальные люди: месяц в море, потом неделя сплошного праздника. Зарабатывают тоже не как все: возвращаются либо на мели, либо с уловом на четверть миллиона в трюме. И когда они закупают продукты на месяц, это не то, что нормальный человек назвал бы «поход в магазин», — это розничная катастрофа библейских масштабов.
Мёрф и Салли едут в «Кейп Энн Маркет» на шоссе 127 и принимаются шагать вдоль полок, сгребая еду в тележки охапками. Пятьдесят буханок хлеба — хватает заполнить две тележки. Сто фунтов картошки, тридцать фунтов лука, двадцать пять галлонов молока, стейки на восемьдесят долларов. Каждую полную тележку они откатывают в конец зала и берут новую. Стадо тележек растёт — десять, пятнадцать, двадцать штук, — и покупатели нервно косятся и уступают дорогу. Мёрф и Салли хватают всё что хотят и помногу: мороженые сэндвичи, кексы «Хостесс», бекон с яйцами, арахисовое масло, стейки портерхаус, шоколадные хлопья, спагетти, лазанью, замороженную пиццу. Всё — лучшего качества, и единственное, чего они не берут, — рыба. Напоследок — тридцать блоков сигарет, на целую тележку, — и они сгоняют свои тележки, словно стадо стальных бычков. Магазин открывает для них две кассы, и пробивают полчаса. Итог почти разоряет Салли; он платит, пока Мёрф подгоняет грузовик к погрузочной рампе, и они забрасывают всё в кузов, а потом везут на причал «Роузиз». Пакет за пакетом они спускают четыре тысячи долларов продуктов в трюм «Андреа Гейл».
На «Андреа Гейл» есть небольшой холодильник на камбузе и двадцать тонн льда в трюме. Лёд не даёт наживке и продуктам испортиться на пути туда, а меч-рыбе — на пути обратно. (В крайнем случае он годится и для хранения мёртвого члена экипажа: однажды на «Ханна Боден» умер старый рыбак-алкоголик, и Линде Гринло пришлось спустить его в трюм, потому что береговая охрана
