не могло сломить её.
Но чего-то не хватало, и мы оба чувствовали этот недостаток.
Лакхлан сглотнул.
‒ Да, долгое время.
‒ Ты хочешь её, ‒ произнёс я. ‒ Ты соединился с ней в самолёте.
‒ Конечно, я хочу её. Она красивая женщина, ‒ его тёмные брови сошлись вместе. ‒ Но хотеть её ‒ это не то же самое, что спариваться с ней.
Если бы он не был так явно охвачен тревогой, я, возможно, снова ударил бы его за то, что он такой упрямый. Лакхлан был полон решимости отказать Хлое просто потому, что она была не такой, как он ожидал. К счастью, прошлая ночь доказала, что его тело уже знало правду, даже если его твердолобой голове требовалось больше времени, чтобы осознать реальность.
Но, может быть, я мог бы подтолкнуть его к этому.
‒ То, что она человек, может быть даже хорошо, ‒ проговорил я. ‒ Нам не нужно беспокоиться о том, что её родственники попытаются забрать её обратно.
Лакхлан ничего не сказал. С другой стороны, он не стал спорить. Это было начало.
‒ Используй эти две недели, чтобы узнать её получше.
Его грудь приподнялась во вздохе, но это был скорее вздох согласия, чем разочарования.
‒ Луна зовёт. Завтра мне нужно поохотиться.
‒ Это не проблема. Я проведу её по замку. Может быть, покажу ей длинную галерею. ‒ Мой разум наполнился образами Хлои, прогуливающейся передо мной, её длинные ноги, обтянутые узкими джинсами, которые она иногда надевала в обычные дни в офисе. У неё было великолепное тело, с круглыми сиськами и широкими бёдрами. Я хотел исследовать его часами. От одной этой мысли мой член зашевелился.
‒ И ты больше ничего ей не покажешь, ‒ произнёс Лакхлан с ноткой предупреждения в голосе.
‒ Я не собираюсь трахать её, если ты это имеешь в виду.
‒ Я имел в виду очаровывать её, но ты правильно подметил. Держи свой член в штанах, а свои мозги при себе, Алек.
Я попытался выглядеть оскорблённым, но в итоге улыбнулся.
‒ Я буду вести себя наилучшим образом.
‒ Этого-то я и боюсь.
Глава 4
Хлоя
Я никогда больше не смогу встретиться лицом к лицу с Алеком или Лакхланом.
Что было крайне неудобно, учитывая, что я жила в их замке.
Я проснулась в кровати с балдахином в комнате, подходящей для принцессы. Солнечный свет струился через окна, обрамлённые синими бархатными занавесками. Десятилетняя я бы утонула в пуховых подушках и, возможно, умерла бы от счастья.
Двадцатичетырёхлетняя я закрыла лицо руками и застонала, когда вчерашние события пронеслись в моей голове, как в плохом фильме.
Аэропорт.
Джош. (Тот придурок).
Лакхлан нёс меня.
Алек утешает меня.
Отключаюсь в самолёте.
Не имея никаких воспоминаний о том, как приземлилась в Шотландии или добралась из самолёта до замка.
Понятия не имея, как я могла проспать так долго.
Видя самый эротический сон в своей жизни.
Я не переставала думать об этом ‒ даже когда встала с кровати и поняла, что мои трусики промокли. Не тогда, когда я задавалась вопросом, кто из моих боссов надел на меня одну из ночных рубашек из моего чемодана. Не тогда, когда я стояла в душе в ванной комнате, и образы твёрдых мужских тел заполняли мою голову. Сцены были такими яркими, как будто я их пережила.
Каким-то образом мне удалось сделать причёску и нанести лёгкий макияж, даже когда в моём сознании промелькнули образы голых грудей и толстых членов. Я натянула джинсы и простую рубашку с длинными рукавами.
Затем сразу же сменила рубашку на свитер, когда мои затвердевшие соски высунулись из-под ткани.
Я сделала всё, что могла, чтобы прогнать остатки сна. Я повесила свою одежду в большой деревянный шкаф, который выглядел так, словно, вероятно, вёл в Нарнию. Я заново уложила волосы. Нанесла больше макияжа. Вытерла кое-что из него. Искала свой телефон, которого нигде не было.
Несмотря ни на что, образы отказывались исчезать. Проблема была в том, что я не могла вечно оставаться в своей комнате. Алек оставил записку:
«Приходи на кухню, когда проснёшься. Я приготовлю завтрак. ‒ А»
Даже почерк у него был красивый. Мой учитель третьего класса ахнул бы от восторга при виде его элегантных петель и изгибов, которые выглядели как что-то из Декларации Независимости, а не как обычная записка хозяина дома гостю.
Ну, технически, начальник подчинённому.
Именно поэтому мне пришлось стереть этот сон из своего мозга. Я уже была виновна в том, что вожделела своих боссов. Многие женщины на моём месте поступили бы так же. Но теперь я в ярких деталях фантазировала о том, как буду встречаться втроём со своими работодателями. Знание того, что они геи, делало всё ещё хуже ‒ как будто я вторглась в священную часть их отношений.
Я опустилась на край кровати и застонала. Сон, очевидно, был результатом стресса, вызванного тем, что Джош бросил меня. Мне не нужен был психолог, чтобы объяснить, почему мой мозг набросился на Алека и Лакхлана из-за моей запретной фантазии. Они спасли меня из невыносимой ситуации. Они богаты. Великолепны. Состоятельны. Шотландцы.
Они также были недостижимы. Даже если бы им нравились женщины, они бы никогда не выбрали кого-то вроде меня. У меня даже не было высшего образования. После окончания средней школы все мои друзья помчались в университеты, их жизнь была распланирована. Но я понятия не имела, кем я хотела быть. Карьера моей матери в сфере недвижимости мало интересовала, и ни одна из работ моих отчимов никогда не казалась такой уж захватывающей. В восемнадцать лет я полагала, что у меня достаточно времени, чтобы определиться со своим путём. Прошло больше года. Затем два. Потом я встретила Джоша, и его юридические амбиции заняли центральное место. Йельский университет обходился недёшево, так что я работала, пока он учился. В этом был смысл. Зачем заставлять его откладывать свои мечты, когда я даже не знала, чего хочу от жизни?
Я хотела жить с ним, и посмотрите, к чему это меня привело. Четыре года коту под хвост. Я была идиоткой, пренебрегая своим будущим, чтобы он мог воспользоваться своим.
Запах бекона донёсся до моего носа, привлекая мой взгляд к двери. Если бы я не подчинилась призыву Алека, он, вероятно, пришёл бы искать меня ‒ и я не хотела оказаться с ним в спальне. Тяжело сглотнув, я заставила себя встать с кровати
