страхом и отчаянной борьбой за жизнь.
– С едой тогда у нас совсем туго было. Мужчин в деревне не осталось, одни старики, а те, кто после войны вернулись, все кто без руки, кто без ноги. На женщинах только все и держалось. Мать моя с утра до ночи в поле, а мы с братом тут огород устроили, наскребли в погребе картошки с горох размером. Первая мысль, конечно, была съесть ее и дело с концом, все равно ж из такой ничего не вырастет. Но мы посеяли, матери хотели помочь. Мечтали, как осенью урожай собирать будем, а у самих животы, что называется, к спине от голода прилипли. Я в то время только о еде и думала, даже ночью мне снилось, что ем то хлеб, то кашу, а наяву суп из лебеды варили. И вот как-то сижу я тут около дома на скамеечке, открывается калитка, и входит мужчина в солдатской форме. Я так и подпрыгнула на месте, подумала, что отец вернулся. Решила, что ошиблись там на фронте, не погиб он, а вот живой и даже здоровый домой пришел. Но, конечно, не он это был. А Николай Тимофеевич, отец Клавдии. Они с отцом нашим вместе служили и договорились, если один погибнет, другой о его семье позаботится. Судьба распорядилась, чтобы это был Николай. – Старушка вздохнула и ненадолго замолчала, погрузившись в воспоминания. – Николай был человеком слова и в прямом смысле заменил мне отца. Я росла вместе с Клавой и Алей, как их третья сестра. И даже после его смерти мы оставались так же близки, но исчезновение Али все изменило.
– Аля – это сестра Клавдии? – на всякий случай уточнила я, и Валентина Петровна утвердительно кивнула.
– Мы с Алевтиной ровесницы, – продолжала она. – Такая девчонка развеселая была, очень мы с ней дружили. Она даже Клаву могла заставить смеяться, а это, скажу я вам, ой как не просто было. Но как Аля сбежала, так ни словечка я о ней и не слышала.
– А Вы помните, когда это было?
– Я помню, она частенько мне говорила, что школу закончит и они с Клавдией в город уедут. По секрету рассказала, что даже деньги на первое время они уже накопили. Но я все думала, это фантазии, пустая болтовня, но сама, конечно, втайне мечтала, что они и меня с собой позовут. Мать их скончалась еще во время войны, жили они с какой-то родственницей. Я уж не знаю, кем она им там приходилась, но то ли тетка по матери, то ли еще кто. В общем, жила с ними, пока отец с фронта не вернулся, а потом Николай эту женщину вроде как в жены взял, чтоб помогала ему девочек растить. Хотя, конечно, я часто думала, что, может, лучше бы он на моей матери женился, тогда бы мы с девчонками настоящими сестрами стали. Тем более что со второй женой у них совсем не ладилось, Аля и Клава вообще ее на дух не переносили, а он держался вежливо, но как-то…отстраненно, вынужденно даже. Когда нам с Алей по семнадцать было, он умер. Сердце.
– То есть они планировали уехать вместе с Клавдией, но вышло так, что Аля сбежала одна? И она ничего вам не говорила об этом?
Валентина Петровна снова вздохнула и продолжила:
– Накануне в соседней деревне танцы были, я не смогла пойти, а Аля их никогда не пропускала, тем более в последнее время появился у нее там кавалер. Я все ждала ее, чтобы про вечер послушать, но она так и не появилась. На следующий день к я уж не выдержала, побежала сама к ним домой, а там – никого. Подождала немного, смотрю – идет Клавдия, но лицо такое бледное, изможденное, будто умер кто. Оказалось, у мачехи ночью инсульт случился, ее увезли в город в больницу, Клава все время с ней там была. Я спросила, а куда же Аля подевалась, но она сказала одну фразу: «Нет ее больше». Дальше я к ней с расспросами не приставала. Потом, правда, еще несколько раз ходила к Клаве поговорить, но она меня даже на порог не пустила. А по деревне слух пошел, что Алька сбежала, чтобы о мачехе не заботиться. Так оно, наверное, и было, но почему же она за все годы мне ни строчки не написала? А ведь как дружили…
– И получается, Клавдия осталась заботиться о мачехе? Сама ведь так никуда и не уехала…
– Да, после этого вообще замкнулась, ни с кем не разговаривала. Я все пыталась с ней отношения наладить, расспросить об Але, но все было впустую.
– А вы не помните случайно, как звали ухажера Алевтины? Или может, откуда он был?
– Ой милая, – рассмеялась Валентина Петровна, – уж столько лет прошло. Да и видела я его всего пару раз, знаю только, что нездешний он был, а кто и откуда – совсем не помню.
У меня в голове было еще множество вопросов, но я видела, что долгий разговор утомил Валентину Петровну. Мы с Егором помогли ей вымыть посуду, попрощались и пообещали на днях зайти еще раз.
– И как тебе история? – поинтересовался Егор, едва за нами закрылась калитка.
– Знаешь, что-то не складывается, – задумчиво протянула я, – Смотри: Клавдия мечтала уехать в город учиться, но сестра ее бросила и сбежала с ухажером, а мачеха слегла с инсультом. Бросить ее Клавдия не смогла, поэтому вынуждена была заботиться о ней, отказавшись от всех своих планов. Но вот какой момент: если я правильно посчитала, Аля сбежала в мае, а Марина – это мачеха, – пояснила я, – умерла в августе. Что мешало Клавдии вернуться к первоначальному плану и все-таки уехать из деревни и исполнить свою мечту?
– Испугалась? Не было денег? Не забывай, она же хотела сбежать в город с сестрой от опостылевшей жизни с женщиной, которую ненавидела, а после смерти Марины и бегства сестры причин уезжать из родной деревни не осталось.
– Так-то ты прав, но у меня сложилось впечатление, что Клавдия мечтала учиться, хотела добиться чего-то большего.
– Мне кажется, ты усложняешь. Опять же, она могла встретить твоего деда, влюбиться и забыть вообще о своих амбициях.
– Нет, не сходится. Поженились они через три года после побега сестры.
– Ладно, сдаюсь, – Егор шутливо поднял обе руки вверх, – но ты должна понимать, что истинных причин мы скорее всего уже не узнаем. Зато теперь у нас есть имя пропавшей сестры, о которой можно попытаться что-нибудь разузнать.
– Да, завтра посмотрю метрические
