что ли? С утра встала, корову подоила, яйца собрала, на работу побежала. Вечером пришла, пока убрала, на огороде полила, прополола, кур покормила, к родителям сбегала, вот и день прошел. И так постоянно. Иногда соседи заходят, просят кому укол поставить, кому рану обработать. Я ж медсестра, а тут стариков много, так что работы хватает.
– А не хочется тебе вечером в кино сходить? Или в кафе? Или по магазинам?
– Ну так если хочется, я и иду, город же рядом.
– Я просто не могу понять, почему люди выбирают жить в деревне? В глуши?
– Не такая уж тут и глушь! Из Савино до города рукой подать, многие работают там, а живут здесь.
– Вот ты почему уехала из города?
Света как будто нехотя ответила:
– Здесь мне спокойнее.
– И Егор мне то же самое сказал! Мол, в Москве шумно и все только и делают, что работают, а здесь все иначе. Есть время и работать, и жить.
– И он прав. Да ты и сама скоро поймешь, уверена, тебе у нас понравится.
Домой я вернулась неприлично поздно. Мы так заболтались, что забыли о времени. Дом встретил меня тишиной. Со стороны веранды не доносилось никаких звуков, но я знала, что мыши где-то бродят в темноте, от этого по спине пробежал неприятный холодок. Я устало опустилась на диван, пружины которого протестующе скрипнули. По привычке проверила сообщения от Кирилла – все еще ни словечка. Да и черт с ним! В конце концов, у меня есть более важные поводы для раздумий. Например, вот это наследство. Утром я, конечно, решила жить здесь и сейчас, не думать о будущем, но рано или поздно сделать это все же придется. Если поначалу самым очевидным вариантом решения проблемы было продать все и дело с концом, то теперь я все чаще стала раздумывать над тем, чтобы остаться. Хотя жить в доме, который вот-вот развалится совершенно не хочется, но и тратить деньги на его ремонт тоже: если все же я решу его продать, то затраты ни за что не окупятся. А если я решу остаться здесь навсегда? Мне, конечно, нравится тишина, свежий воздух, но достаточно ли этого? Можно даже собаку завести и ходить с ней на долгие прогулки в лес. А можно кота и никуда не ходить, а сидеть дома, уютно устроившись в старом кресле. Егор и Света уверены, что жизнь в деревне мне понравится, но я пока их убежденности не разделяла. И вот опять получается, что я зависла в пространстве и не могу перевесить чашу весов ни в одну, ни в другую сторону.
Глава 8
Несмотря на мои вечерние тревожные метания, проснулась я в приподнятом настроении, даже спина болела меньше обычного. Видимо, тело адаптируется к буграм и провалам старого дивана, того и гляди, скоро к нему привыкну и буду спать, как на облачке. Погода снова была прекрасной, поэтому опустив в кружку чайный пакетик и плеснув кипятку, я вышла на старую веранду, чтобы насладиться солнечным днем.
С момента приезда я ни разу не открывала эти стеклянные двустворчатые двери. Аварийное состояние покосившейся веранды вызывало серьезные опасения, а потенциальное присутствие мышей пугало до дрожи. Но в этот раз все было иначе: озаренное солнечным светом помещение выглядело волшебно, поэтому я уверенно шагнула навстречу весеннему теплу.
Не успела я сделать и пары шагов, как прогнившие доски подо мной подломились и я начала падать. Стараясь удержаться на ногах, я всплеснула руками, забыв, что в одной из них сжимаю кружку с кипятком. Горячая вода мгновенно обожгла кожу, в это же время злосчастная половица все же треснула, и нога провалилась в подпол. Кажется, в процессе падения я задела либо торчащий гвоздь, либо острые края доски вспороли мне кожу, но ногу пронзило нестерпимой болью. На глазах выступили слезы, обожженная кожа горела огнем, по ноге стекла липкая струйка крови, а я беспомощно стояла, не в силах пошевелиться. Парализованная болью я простояла несколько секунда, а потом, набрав в легкие побольше воздуха аккуратно отлепила горячую мокрую ткань майки от покрасневшего живота и кое-как подвернула, чтобы она не касалась обожженной кожи. С ногой было сложнее: что-то острое все еще впивалось в кожу, любая попытка пошевелиться вызывала новый приступ боли. Хотелось плакать и звать на помощь. Однако, ни того, ни другого делать не пришлось, потому как с улицы донеслись шаги и через пару секунд я услышала голос Егора.
– Я здесь! – крикнула я. – Осторожно, гнилой пол, – сквозь слезы предупредила я его.
Сосед, появившийся на пороге, мгновенно оценил ситуацию и скомандовал:
– Не шевелись, – а я не успела даже опомниться, как он одним резким движением вырвал гнилую половицу и отбросил в сторону, освобождая мою ногу. – Теперь осторожно, не дергайся. Так, молодец.
Он помог мне встать, а затем подхватил на руки и осторожно перенес на диван в комнате.
– Есть аптечка?
– Я не знаю… Но у меня в косметичке в ванной есть перекись!
Без лишних слов Егор скрылся за дверью, и я слышала, как он загремел пузырьками, врем от времени чертыхаясь. Зашумела вода, что-то с грохотом упало, и вскоре он снова оказался около меня, сжимая в руках пузырек с перекисью и влажное полотенце:
– Я там устроил небольшой беспорядок, потом уберу.
– Да черт с ним, – сквозь слезы сказала я.
Егор осторожно промакивал влажным полотенцем кровь с моей ноги и напряженно хмурился.
– Нужно ехать в больницу, – наконец заключил он. – У тебя есть прививка от столбняка?
– Что? Не знаю! Наверное, в детстве делали, как всем.
– Так, ладно. Где твоя одежда?
– Вон там, – я кивнула в сторону стены, у которой стоял мой так и не распакованный чемодан. Егор быстро открыл его, достал первую попавшуюся футболку и протянул мне:
– Ты пока переоденься, а я подгоню машину. У меня в багажнике аптечка, наложим повязку, и я отвезу тебя в город.
Через десять минут мы уже выехали из деревни.
– Ну ты как? – слегка повернувшись в мою сторону спросил Егор.
– Нормально, спасибо.
– Понимаю, сейчас не самый подходящий момент, но зачем тебя понесло на веранду? Ты же видела в каком она состоянии.
Шок немного отступил, а вместо него пришло осознание собственной глупости. Мне стало так жалко себя, такую беспомощную и бестолковую, что вместо ответа, я громко и некрасиво разрыдалась.
– Ну ладно, ладно, не реви, – Егор как будто испугался такой реакции и попытался успокаивающе похлопать меня по руке. Но я
