олигарха? Давай переиграем? Ты баба видная, я мужик надёжный — вон, даже под мобилизацию не попал, связи помогли...
— Лёша, связи тебе помогли только мозг не использовать по назначению, — огрызнулась я, глядя в окно. — Вези молча, или я начну петь песни Стаса Михайлова, и ты сам захочешь сдаться в плен.
Он продолжал что-то бубнить про «второй шанс» и «женское предназначение», но я уже не слушала. Мы подъезжали к ЗАГСу, и там происходило нечто запредельное.
Улица была перекрыта. Всюду — охапки белых и розовых шаров, флаги с какими-то гербами и толпа людей. А над головой... над головой ревели вертолёты! Они выписывали дымом в синем небе огромные буквы: «СВЕТА, СТАНЬ МИШКОЙ ЛИЗЕ НАВСЕГДА».
— Это что, День города? — обалдело пробормотал Лёша, притормаживая у оцепления.
— Нет, Лёша. Это закрытие гештальта, — я выскочила из машины, едва не оставив в дверях подол платья, и ринулась вперёд так, как не бегала даже в школе на стометровке.
У крыльца стояли мои родители, прижимая платки к глазам. Рядом Кристина, сияющая ярче диско-шара, висела на руке у подозрительно довольного Кирилла (который, кажется, окончательно дезертировал из страны сухарей). Но в центре этого безумия стоял он.
Макс. В безупречном костюме, с немного растрёпанными ветром волосами и взглядом, в котором больше не было льда. Когда я подошла, он медленно, на глазах у всего Саратова и одного обалдевшего таксиста, опустился на одно колено.
— Света, — его взволнованный голос перекрыл даже шум винтов. — Этот месяц был самым длинным в моей жизни. Я потратил его на то, чтобы всё рассказать матери. Без прикрас. О контракте и о моей трусости... И знаешь что? Она сказала, что я идиот, раз отпустил женщину, которая научила её заново получать удовольствие от жизни.
Я стояла, прижав руки к груди, чувствуя, как по щекам ползут обжигающие слёзы.
— Я сказал ей, что в нашем браке больше нет фальши, Света. Ведь я как мальчишка влюбился в твоё жизнелюбие, в твою сумасшедшую харизму, в твои блинчики и в то, как ты босиком покоряешь пустыни. И не представляю жизни без своей жены. Лиза отказывается спать без «Мишки», а я... я отказываюсь дышать без тебя. Пожалуйста, не разводись со мной. Нам очень нужен этот брак. И... Лиза вчера сказала, что ей очень нужен братик. Такой же громкий и весёлый, как ты.
Я посмотрела на него, потом на вертолёты, потом на Лёшу, который застрял в своей «Ладе» с открытым ртом.
— Романовский, — выдохнула я, вытирая мокрые щёки. — Хоть понимаешь, сколько стоит эта экологическая катастрофа в небе? Ты разоришь наш семейный бюджет раньше, чем мы доживём до первой годовщины!
— Я заработаю ещё, Света. Главное — скажи «да».
Я шагнула к нему и, вместо того чтобы чинно подать руку, просто сгребла его в охапку, заставив подняться с колен.
— Ты самый невыносимый олигарх в моей жизни! — выдохнула с чувством.
— И много в твоей жизни олигархов? — ухмыльнулся он.
— Достаточно, — отрезала я, но тут же с улыбкой добавила: — Достаточно одного. И... Да, я не буду разводиться с тобой!
Толпа взорвалась криками, Кристина завизжала, а папа громко спросил маму, хватит ли у них холодца на такую ораву. Я обернулась к такси.
— Лёша, сдачи не надо! — крикнула я, помахивая рукой. — Купи себе на эти деньги немного совести. Много в тебя всё равно не влезет!
Макс прижал меня к себе, и я поняла: точка в этой сказке действительно была. Но за ней последовало начало новой главы.
Глава 14. Харизма как семейное дело
Наблюдение Светы № 16: Жизнь с олигархом — это когда ты всё ещё путаешь вилки для рыбы и салата, но уже знаешь, что они точно отличаются.
Московское утро выдалось подозрительно солнечным, будто даже местная погода подписала с Максом мирное соглашение. Я сидела в саду нашего дома, лениво перечитывая и внося правки во второй сценарий рекламы дубайского шоколада.
— Мама! Смотри, я поймала дракона! — Лиза пронеслась мимо в расшитом золотом абайе (подарок Фатимы из Дубая), сжимая в руках очень недовольного и очень породистого щенка корги.
— Лиза, оставь «дракона» в покое, у него и так стресс от твоего произношения! — крикнула я вслед, поправляя подол просторного сарафана.
Сегодня в доме намечался грандиозный приём. Повод был тройной: годовщина нашей «настоящей» свадьбы, завирусившаяся первая версия рекламы дубайского шоколада и приезд делегации из Саратова в лице моих родителей. Ещё ждали в гости Кристину с Кириллом. Последние, к слову, за этот год успели не только пожениться, но и родить двойню.
Дверь на террасу открылась, и на пороге появилась Маргарита Львовна. На ней был костюм цвета «электрик», а в руках она держала... поднос с пирожками.
— Светлана, я настояла, чтобы повар добавил больше капусты, — строго произнесла она, но в уголках её глаз прятались смешинки. — И убери этот свой фирменный скептический взгляд. После того как я в прошлом месяце съела в Саратове тарелку борща твоей мамы, британская диетология для меня официально мертва.
— Маргарита Львовна, вы — лучшая свекровь на свете, — я встала и обняла её, пахнущую настоящим домашним уютом.
В этот момент к нам вышел Макс. За этот год он научился двум важным вещам: ослаблять галстук сразу после входа в дом и смеяться в голос над моими шутками про олигархов. Муж подошёл со спины, обнял меня и осторожно положил ладони на мой живот, который уже заметно округлился.
— Как там наш будущий миллиардер? — прошептал он мне в макушку. — Не слишком толкается?
— Требует бургер и дубайского шоколада, — хмыкнула я, прижимаясь к мужу. — Макс, ты уверен, что мы справимся? Лиза, корги, теперь ещё и «братик»...
— Света, после того как ты босиком покорила шейха и заставила мою мать полюбить оладьи, я уверен, что мы справимся даже с апокалипсисом. Главное — чтобы ты была рядом. С твоим характером, твоим смехом и твоей... невероятно выдающейся харизмой!
— Над харизмой, между прочим, мы вдвоём трудились! — я картинно возмутилась, поворачиваясь к нему. — И она «невероятно выдающаяся» всего несколько месяцев.
Макс рассмеялся и поцеловал меня — долго, нежно и совершенно не фиктивно, а очень даже эффективно.
Где-то в кустах Лиза всё-таки настигла корги, из кухни доносились споры Кристины с Кириллом, кто лучше различает близнецов, а в небе над Москвой сияло солнце, которое сегодня светило специально для нас.
Сказка не закончилась. Она просто перестала быть сказкой и стала нашей жизнью. Неидеальной, шумной, местами неловкой, но абсолютно, бесповоротно настоящей.
