ветра. Он твердо решил дождаться Ирис.
– Ты чувствуешь, как бьется его сердце? – с придыханием спросила Персефона и сильнее прильнула к Аиду.
– Чувствую, – прошептал он ей в макушку.
Вокруг Тристана появился невидимый пузырь, похожий на мыльный, – он защитил его от холода, ледяной ветер будто стих. Глаза Персефоны сверкали, переливаясь цветом зеленого луга, а Аид, вглядываясь в ее лицо, невольно вспомнил тот день, когда увидел ее впервые. В тот день бог смерти влюбился в ее свет, хотя всегда боготворил ее тьму.
Ирис испуганно вошла в квартиру очередного маэстро, который обещал прослушать ее и, возможно, взять на обучение. Все эти люди всегда пытались набросить на себя ореол важности и значимости. Девушка сняла пальто, и его сразу забрала помощница маэстро.
– Можете не разуваться, – с улыбкой сказала она.
В ушах у Ирис стучал пульс. Все ее мысли были заняты только Тристаном. Как он вообще здесь оказался? Как нашел ее? На ватных ногах она шла за другой помощницей, которая что-то говорила, но слова до Ирис не доходили. Наконец они вошли в комнату. Перед глазами все плыло. «Тристан, Тристан, Тристан» – только это и крутилось у нее в голове.
– Ты слышишь меня?! – резкий голос бабушки заставил ее вздрогнуть.
– Да… – Ирис несколько раз моргнула и посмотрела на нее.
– Я сказала месье Роббену, что мы очень ему благодарны и рады, что он смог уделить нам время в своем плотном графике, – сдержанно произнесла бабушка, поджав губы.
Профессор Роббен с любопытством посмотрел на Ирис.
– Я о вас наслышан, мадемуазель, – сказал он учтиво. – Начнем?
– Да… – ответила Ирис, и в этот момент бабушка демонстративно закатила глаза.
– Месье Роббен, простите нас, она знает и другие слова, помимо «да», – фальшиво рассмеялась Софи де ла Фонтен. Профессор вежливо поддержал ее смех.
Тем временем Ирис достала из футляра скрипку, встала перед пюпитром и положила подбородок на подставку. Профессор пролистал ноты и попросил:
– Сыграйте Adagio из концерта Сибелиуса. Хочу услышать, как вы чувствуете мелодию.
Она подняла смычок – и музыка полилась так, как давно не лилась. Ирис знала каждую ноту наизусть, но вместе с ними наружу вырывались мысли о Тристане, чувства, что она пыталась запереть в себе последние три дня.
Роббен замер, ошеломленный ее игрой, впитывая каждую ноту, каждое движение смычка. Ирис закрыла глаза – и все, что она видела, это кристально-голубые глаза. Девушка не знала, что делать, но чувствовала, что этот шанс упускать нельзя. Она не могла позволить Тристану уйти. То, что он был здесь, казалось волшебством.
Музыка оборвалась резким глухим звуком. Бабушка, которая гордо наблюдала за внучкой из кресла, мгновенно нахмурилась.
– Простите, – выдохнула Ирис. – Мне нужно в уборную.
Роббен, все еще под впечатлением, кивнул:
– Разумеется.
Ирис вылетела из комнаты. Встретившись в коридоре с помощницей, она приложила палец к губам, умоляя ее молчать, метнулась к двери и выбежала на лестничную площадку. Домработница осталась стоять на месте, в ужасе глядя, как юная скрипачка в одной юбке и блузке исчезает за дверью.
Ирис сбежала по ступенькам вниз и выскочила на улицу. Холодный ветер мгновенно ударил в лицо, растрепав волосы.
– Тристан! – вырвалось у нее. Он подбежал, и она схватила его за руку. – Побежали!
– Где твое пальто?
– Нет времени, – отозвалась она и потянула его за собой. Он последовал за ней, не задавая больше вопросов.
Парень и девушка, держась за руки, мчались по серому Парижу. Ирис бежала от своих обязательств, от вечного «должна», а Тристан – навстречу своим чувствам. Они остановились у светофора. Тристан расстегнул куртку: глядя на покрасневшие щеки Ирис и на то, как дрожит ее подбородок и тонкая фигурка в белой блузке, трепещущей на ветру, он накинул на нее куртку.
Они выскочили на рю Риволи и забежали в первый попавшийся книжный магазин – W. H. Smith. Светлые стены, ряды книг и ладонь Ирис в руке Тристана. Они прошли вглубь магазина, оба тяжело дыша после бега. У Ирис стучали зубы от холода и переизбытка эмоций.
Они нашли убежище у широкого подоконника, превращенного в уютный диванчик для тех, кто любит листать книги прямо в магазине. Тристан притянул Ирис ближе, взял ее руки в свои и начал согревать их дыханием.
– К-как… – заикалась она. – К-как ты там оказался?
Парень вскинул голову и посмотрел на нее с лукавой улыбкой.
– Повезло, – усмехнулся он. – У нас в ресторане ужинал мужчина, который договаривался о твоем прослушивании. Он сказал: «Ирис де ла Фонтен», – и у меня чуть мозг не взорвался.
Ирис уставилась на него во все глаза.
– То есть ты услышал это случайно… и просто пришел? – не веря своим ушам, спросила она.
– Это судьба, – ответил Тристан.
Знал бы он, что как раз судьба была не на его стороне, в жизни бы не поверил. Он снова стал согревать теплым дыханием ее руки.
– Почему ты не отвечала?
Он не смотрел на нее, задавая этот вопрос. Ирис положила ладони ему на щеки и подняла его лицо.
– Бабушка, – тихо сказала она. Ее шоколадные глаза наполнились слезами. – Она забрала у меня телефон, чтобы я не отвлекалась от «того, что действительно важно».
Мимо них проходили люди, разглядывали стеллажи, листали книги. Неподалеку остановилась мадам с курчавой прической. Она листала роман Али Хейзелвуд и время от времени с интересом наблюдала за парой.
– Смотри, – сердито закатила глаза Персефона, – наверняка собирает материал для книги. Очередной писатель в поисках вдохновения.
Аид проследил за ее взглядом и увидел молодую женщину, действительно внимавшую каждому слову Ирис и Тристана.
– Но это даже хорошо, – неожиданно обрадовалась Персефона. – О любви, которой я поспособствовала, будет написана книга!
– Даной Делон, – заметил Аид. – Запомнишь?
– Уже, – хмыкнула довольная богиня. – Подарю эту книгу Амуру на четырнадцатое февраля…
Она осеклась, ведь еще не знала, каким будет конец этой истории – истории любви двух людей, которым не суждено быть вместе. Аид почувствовал перемену в ее настроении и молча взял жену за руку.
– Какой бы ни был конец, ты уже сотворила магию запретных чувств, – напомнил он.
Персефона лишь благодарно кивнула, но в ее зеленых глазах появилась тень грусти. Хотел бы он сказать ей, что история будет иметь счастливый конец… Но с людьми никогда не знаешь. Их чувства и сердца слишком непостоянны.
– Тебе сильно влетит за то, что ты ушла? – с опаской спросил Тристан.
– Не знаю, – честно ответила Ирис. – Я такого еще никогда не делала.
Страх сжимал ее сердце в тиски, а низ живота болезненно ныл от напряжения. Но, глядя в голубые глаза Тристана, она понимала: оно
