на ассигнации встанет. Товар англицкий, так что, уж простите, дешевле никак.
— Попробуйте этот, Андрей Степанович, — кивая ему, скомандовал Егор княжичу.
С этим оружием дело пошло гораздо лучше. Но всё равно примерно через полминуты ствол снова начал гулять.
— Как вам? — поинтересовался парень, разворачиваясь к княжичу всем телом.
— Удобен. И в руке слышится лучше, — подумав, осторожно высказался тот.
— Прекрасно. Вот его и берите, — кивнул парень.
— А я, пожалуй, всё-таки вот этот возьму, — задумчиво протянул Роман, вертя в руках револьвер сорок пятого калибра.
— Ну, если уверены, что сумеете его отдачу выдержать, то бога ради, — коротко кивнул Егор.
— А мне что брать? — обиженно протянула Наталья. — Эти все для меня тяжелы больно.
— Оно и понятно, — хмыкнул парень, бросая взгляд на её небольшие, изящные ладошки. — Три линии дюйма калибром что имеется? — повернулся он к продавцу.
— Есть один. Но он пятизарядный, — отозвался продавец, ныряя под прилавок.
— Ну, барышне им не воевать. А для учёбы и в дороге самое оно будет, — отмахнулся парень.
— Извольте, сударь, — быстро произнёс продавец, выкладывая на прилавок очередную коробку.
Достав из неё оружие, Егор протянул револьвер девушке рукоятью вперёд и снова велел прицелиться в шкаф. Из всей троицы только у Романа ствол оружия удерживался на цели в течение минуты без особого напряжения. С остальными нужно было серьёзно работать. Несколько раз вскинув револьвер и наведя его на одну и ту же точку, Наталья задумчиво хмыкнула и, повертев оружие в руке, решительно кивнула:
— Этот. Он хотя бы полегче остальных будет.
— Вот и славно, — вздохнул Егор с облегчением. Этот марафон по оружейным лавкам уже начал его раздражать.
Велев продавцу подать ещё по пять сотен патронов к каждому стволу, Егор вопросительно посмотрел на Романа, как на самого старшего из троицы. Чуть кивнув, тот подошёл к прилавку и, достав из кармана бумажник, вопросительно уставился на продавца, ловко перекидывавшего костяшки счёт. Сам же парень, посчитав свою миссию выполненной, отошёл в сторонку, осматривая витрину с охотничьим оружием.
Колокольчик над дверью брякнул, сообщая о входящих посетителях, и Егор, чуть развернувшись, всмотрелся в отражение в витрине, пытаясь понять, кого ещё там принесло. Увидев форму трёх вошедших корнетов, парень чуть скривился и сделал вид, что ему приглянулось немецкое охотничье ружьё.
— Наталья Степановна, голубушка! Вы-то тут какими судьбами⁈ — громко произнёс один из корнетов, увидев стоявшую рядом с ним девушку.
— Зашла с братьями, посмотреть, — холодно отозвалась девушка.
— Неужто и вам всё это железо интересно? — деланно изумился корнет.
— А чем я хуже других? — всё тем же тоном поинтересовалась Наталья, дерзко вскидывая подбородок.
— Господь с вами, ваше сиятельство, вы гораздо лучше, — нашёлся молодой приставала. — Вы представите меня вашим братьям?
— Не вижу в том необходимости, — осадила его княжна.
Только теперь Егор по-настоящему понял, что такое порода. Взгляд, тон, поза, всё прямо кричало, что девушка не желает дальнейшего общения с этим человеком. И при этом она даже не пошевелилась. Так и продолжала стоять к нему полубоком.
— Наталья Степановна, ужели вы всё ещё сердитесь на меня за ту глупую шутку? — сообразив, что ему не рады, сбавил корнет обороты. — Признаю, был неправ. К тому же я уже несколько раз просил у вас за неё прощения.
— Я ещё в прошлую нашу встречу сказала, что не желаю вас более знать. Так что оставьте меня, — фыркнула Наталья, беря Егора под руку.
Стоически вздохнув, парень моментально понял, что, если корнет не уймётся, придётся вмешаться. Тем более что братья девушки смотрели на всё происходящее с безучастным видом. Точнее, взирал на корнета Андрей, а вот Роман всё ещё был занят расчетами с продавцом.
— Наталья Степановна, ну перестаньте, голубушка, — нахально улыбаясь, шагнул к ней корнет. — Ну что мне сделать, чтобы вы сменили гнев на милость?
— Я уже всё сказала, — ответила княжна, поворачиваясь к нему спиной.
— А кто ваш спутник, ваше сиятельство? — обратил наконец внимание на парня корнет. — Что-то я не помню его в приличном обществе. Вы что же, теперь предпочитаете общество бродяг обществу блестящих офицеров?
— Не всё то золото, что блестит, сударь, — постаравшись скопировать интонации Натальи, ответил Егор, поворачиваясь к нему. — Вам же ясно сказано. Вас не желают знать. Так что сделайте одолжение, уйдите.
— Представьтесь, сударь, пока я вас пороть не приказал, — вызверился корнет.
— А силёнок-то хватит, чадушко, — презрительно усмехнулся парень. — Впрочем, извольте. — Егор Матвеевич Вяземский. Тот самый.
— Что значит тот самый? — озадачился корнет.
— Тот, о котором в газетах писали, — зло усмехнулся Егор. — Так что, прежде чем прислать ко мне своих секундантов, прочтите статью. Глядишь, и передумаете.
— Не знаю такого, — фыркнул корнет. — А в газетах вечно всё врут.
— Бывает. Но не в этот раз, — ответил Егор, продолжая усмехаться.
— В любом случае это теперь не важно. Вы, сударь, меня оскорбили, — произнёс корнет, делая шаг вперёд.
— Александр, постой, — вдруг вмешался один из его приятелей. — Сударь, вы сейчас сказали о статье, где некий Вяземский попал из револьвера в летящий пятак? — быстро уточнил он, подходя ближе.
— Именно, — спокойно кивнул Егор.
— Саша, тебе лучше остановиться, — повернулся корнет к приятелю.
— Враньё. Очередная байка, — отмахнулся тот, стягивая с руки перчатку. — Это был какой-нибудь балаганный фокус.
Понимая, что молодой балбес закусил удила, Егор осторожно отодвинул от себя Наталью и, сделав шаг вперёд, с угрозой произнёс, с хрустом сжимая кулаки:
— Вздумаете ударить меня по лицу, сломаю челюсть.
— Только попробуй, плебей, — брызжа слюной, выкрикнул корнет, взмахивая перчаткой.
Привычно пригнувшись, Егор пропустил его удар над головой и тут же всадил кулак ему в выпяченную челюсть. От всей души и по всем правилам. От удара корнета развернуло, и на пол он рухнул ничком, плашмя, словно доска. При этом ещё раз приложившись физиономией.
— Английский бокс, господа. Так называемая драка джентльменов. Рекомендую, — иронично посоветовал парень, кивая на лежащее тело.
— Что с ним? — растерянно поинтересовался пытавшийся остановить лежащего корнет, склоняясь над ним.
— Челюсть сломана. Я своё слово всегда держу, —
