К их сиятельству, — коротко пояснил тот.
— Как вас представить, сударь? — величаво повернулся слуга к Егору.
— Вяземский, Егор Матвеевич, — коротко назвался парень.
— Извольте следовать за мной, сударь, — чуть подумав, ответил слуга и, развернувшись, принялся подниматься по лестнице.
Проведя парня длинным коридором второго этажа, он толкнул высокую резную дверь и, войдя в помещение, рукой указал на стул, произнеся:
— Извольте присесть, сударь. Доложу.
Не отвечая, Егор заложил руки за спину и не торопясь двинулся к окну. Чуть слышно хмыкнув, слуга скрылся за следующей дверью. Все эти игры парню и даром не нужны были, но раз уж обещал быть, значит, придётся играть роль до конца. Он только успел выглянуть на улицу, чтобы оценить вид, когда дверь снова распахнулась и в приёмную стремительно вошёл сам князь и, с порога протягивая руку, с улыбкой произнёс:
— Егор Матвеич, голубчик, безумно рад вас видеть. Я уж, грешным делом, думал, что обидел вас чем.
— Господь с вами, Степан Сергеевич, — удивлённо ахнул Егор. — И в мыслях не было какие обиды таить. Да и не с чего. Просто дела всякие закрутили, — добавил он, пожимая князю руку.
— Прошу вас, голубчик, в кабинет. Сейчас письмо закончу, и тогда уж поговорим спокойно. Поликарп, чаю нам с юношей, — скомандовал он, не оглядываясь на слугу.
— Сей момент будет, ваше сиятельство, — поклонился лакей и, развернувшись, всё так же не торопясь скрылся за дверью.
«Да уж, пока он дойдёт, уезжать пора будет», — усмехнулся Егор про себя, входя следом за хозяином в кабинет и с интересом оглядываясь.
Морёный дуб, орех, карельская берёза. Вся мебель была резной, в тёмных тонах, инкрустированная различными породами дерева. Выглядела эта обстановка тяжеловесно, можно сказать, монументально, навевая воспоминания о рыцарских средневековых замках. Чуть улыбнувшись собственным мыслям, Егор уселся в такое же монструозное кресло и перевёл взгляд на письменный стол.
«Да этой штукой запросто можно дворцовые ворота таранить. По весу и прочности точно подойдёт», — хмыкнул про себя парень, прикидывая толщину столешницы и вес громадных тумб. За любой из них запросто можно было спрятать человека выше средних габаритов.
— Признаться, Егор Матвеич, я очень надеялся, что вы почтите нас своим присутствием, — быстро что-то дописав, высказался князь, сворачивая бумагу и упаковывая её в конверт.
— Что-то случилось, ваше сиятельство? — подобрался Егор.
— Слава богу, нет, — качнул князь головой. — Тут другое. Андрейка мой всё никак тот ваш с ним разговор забыть не может. По совести сказать, вы во всём тогда правы были. А ему того никак принять не получается. Вот я и хотел вас просить. Может, вы с ним сами позанимаетесь? Покажете, как оно всё правильно делать будет? Пусть, что называется, на собственной шкуре узнает, как это, до кровавой юшки из носу учиться.
— Ну, для этого ему придётся с раннего утра ко мне в имение приезжать, — растерянно пожал парень плечами. — Тренируюсь я рано и не по одному часу.
— Оно и видно, — понимающе усмехнулся князь. — Я тут, грешным делом, о вас справки навёл, и признаться, впечатлён, молодой человек. — Многих сумели разом окоротить. И гвардейцев, и бретёра того. Крепко вас учили.
— Батюшка мечтал, что я офицером стану, потому и заставлял всякое учить. От владения оружием до языков и музыки. Но видать, не судьба. После того нападения и контузии служака из меня не приведи господи, — вздохнул Егор, делая скорбную мину.
— Да-да, я помню, вы рассказывали, — быстро кивнул князь. — А что до поездок к вам, так оно даже лучше. Хоть так станет к порядку и дисциплине приучаться. А то привык воротить, чего сам захочет. Избаловали его жена со слугами. Ну как же. Последыш, маленький… — скривился он, явно кого-то передразнивая.
— Только, Степан Сергеевич, тут вот ещё что. Ни я, ни казаки мои его взбрыков терпеть не станем. Начнёт ногами топать, может и нагайкой поперёк кормы огрести, — подумав, предупредил Егор, про себя мысленно усмехаясь.
Это был своего рода тест. Если князь заявит, что подобное с его отпрыском невместно, то и говорить тут будет не о чем. Покажет княжонку несколько упражнений и пусть дальше сам тренируется. Заниматься всерьёз обучением избалованного сопляка парню не улыбалось. Он и сам терпением не отличался, так что у Андрея были все шансы огрести по рогам качественно и быстро. Но ответ князя заставил парня зауважать его. Такого Егор никак не ожидал и не предполагал.
— Ежели за дело, так оно и не лишне будет, — огладив бородку, решительно кивнул князь. — Заодно на себе узнает, как это, когда плетью порют. Глядишь, и со слугами обращаться правильно станет.
— Он что, кого-то порол? — насторожился парень.
— Нет. Но была тут одна история, — скривился князь, явно не желая вдаваться в подробности.
— Ну раз так, осталось только его самого спросить, — развёл Егор руками.
— Вот сейчас чайку попьём, да и спросим. Надеюсь, вы с нами отужинаете? — с улыбкой уточнил Степан Сергеевич.
— Не откажусь, ваше сиятельство, — не стал кокетничать парень.
— Вот и прекрасно. Да где они там с чаем? — вдруг возмутился князь, и словно в ответ на его слова, дверь распахнулась и вошедший слуга, поклонившись, оповестил, что стол в малой столовой уже накрыт.
— Пойдёмте, Егор Матвеич, — обрадовался князь. — Поликарп, скажи там, на кухне, что у нас к ужину гость. Вы даже не представляете, молодой человек, как порой скучно бывает, — принялся вещать он, выходя в коридор. — Вроде и дела в порядке, и дом полная чаша, а словом по душам перемолвиться не с кем. Дети выросли, у них теперь свои заботы. Супруга всё больше своими делами занята. Они там с дамами богадельню какую-то опекают. А я порой сижу в кабинете, и от тоски взвыть хочется.
— Понимаю вас, Степан Сергеевич, — поддержал Егор князя. — Пока дедушка жив был, мы с ним и на охоту, и на рыбалку ездили. И спорили порой обо всяком. А теперь иной раз и вправду даже поговорить не с кем. Ну не станешь ведь с казаками большую политику обсуждать, — подпустил он в голос сиротской слезы. — Люди они умные, бывалые, да только знаний нужных не имеют.
— Это верно, —
