class="p1">— Ну, просто стрелять вас и в училище научат. Но пока вы сами не сможете себе ответить на вопрос, зачем вам подобное умение, ничего не получится, — спокойно пожал Егор плечами.
За неполные полчаса он уже трижды заставил юного княжича терять контроль над собой и сорваться в почти истерику. Судя по его реакциям, характер юноша имел взрывной, горячий, и любое препятствие воспринималось им как вызов. С этого мгновения он пёр на подобную препону, как бык на ворота. Только что землю копытом не рыл.
— Нет, сударь, вы определённо надо мной издеваться изволите, — насупившись, зло прошипел юноша.
— И в чём вы видите издёвку? — удивлённо вскинул бровь Егор. — В том, что я говорю вам правду, или в том, что не желаю потакать вашим хотелкам? Так мне до них и дела нет.
— Я… вы… мне… — заикаясь, начал было юноша, но Егор, поставив чашечку на блюдце, качнул головой.
— Не то, молодой человек. Всё не то. Издеваться над вами мне нет никакого резона. Ничего плохого вы мне не сделали. И то, что вам совсем не нравится то, что я вам говорю, только ваша беда. Вы не умеете слушать добрых советов. Хотите научиться хорошо стрелять, первым делом научитесь держать себя в руках. Вы сейчас опять скажете, что я издеваюсь, а, тем не менее, это правда. И я готов объяснить. Станете слушать?
— Да, — ещё сильнее насупившись, коротко кивнул княжич.
— Когда вы находитесь в сильном душевном волнении, ваше тело начинает на это реагировать. У вас подрагивают пальцы, иногда дрожь сводит руки, а перед глазами появляется розовая пелена или просто темнеет в глазах. У разных людей, это случается по-разному. Скажете, что я не прав, и у вас такого не бывает?
— Бывает, — нехотя признал юноша.
— Ну и о какой стрельбе тогда может идти речь? Хотите хорошо стрелять, научитесь владеть собой. После можете делать что угодно. Кричать, драться, да хоть головой о стену биться. Но в тот момент, когда вы взяли в руки оружие, вы должны быть спокойны и холодны, словно льдина. Все чувства, все обиды, всё, что вас беспокоит, злит или раздражает, должно оказаться вне вас. Только так вы сможете достичь искомого результата.
— Вы это серьёзно? — помолчав, с растерянностью уточнил княжич.
— Я сильно похож на шутника? — иронично поинтересовался Егор. — Несколько часов ежедневных занятий и умение держать свои чувства в кулаке. Вот залог успеха в любом деле. Но главное, добрый наставник, который будет следить за вами со стороны и сумеет правильно объяснить, что именно вы делаете не так.
— И у вас он имеется? — тут же последовал вопрос.
— Всенепременнейше. И не один. Понимаете, Андрей Степанович. Развивать только одно или пару каких-то умений мало. Человек должен развиваться гармонично. Помимо стрельбы и фехтования, обязательно нужно заниматься чем-то вроде стихосложения или музыки. Рисовать, читать книги. Все эти занятия позволяют вашему мозгу развивать фантазию и так называемое объёмное мышление. А в бою умение видеть не только противника, но и всё происходящее вокруг, весьма важно.
— И чем же вы занимаетесь? — не унимался Андрей.
— Мне легче, — чуть улыбнулся Егор. — Ведь помимо владения оружием я вынужден изучать разные языки. Но и от других занятий не отказываюсь. Вот вы, к примеру, на каком музыкальном инструменте играть умеете?
— Он их терпеть не может, — вдруг ехидно сообщила юная княжна, бросая на брата лукавые взгляды. — Скрипку едва учителю о голову не разбил, а рояль саблей рубанул так, что его выкинуть пришлось.
— Ябеда, — зло прошипел княжич.
— Это вы, Андрей Степанович, зря. Я, к вашему сведению, и на скрипке и на гитаре играю, и занятий сиих бросать не собираюсь, — произнёс Егор, делая вид, что не заметил перепалки родственников.
— Ещё скажите, что у вас и наставники имеются, — не удержавшись, фыркнул княжич.
— А как без них? — удивлённо развёл парень руками. — Наставник для того и нужен, чтобы за мной со стороны смотреть и ошибки примечать. А ошибиться может любой. Уверяю. К тому же для фехтования противник требуется. Так что да. Есть у меня наставники.
— И кто ж они, позвольте спросить? — уточнил юноша, явно не веря услышанному.
— Казаки из забайкальцев. Ветераны, что из реестра уж выписаны. И то сказать, кто лучше побывавшего в боях воина сумеет правильно научить с оружием обращаться?
— И где ж вы их взяли? — озадачился княжич. — Папеньке, вон, даже в гарнизоне московском отказали.
— Так он реестровых просил. Тех, которые ещё службу несут. А мои уж оттуда выписаны. Ветераны. К тому же мои казаки со мной в Персию ходили и награды за то имеют.
— Повезло вам. Чуть старше меня, а уже и на войне побывали, — буркнул княжич, явно завидуя.
— Не назвал бы это везением, — мрачно хмыкнул Егор. — Думаете, война это весело? Ошибаетесь, юноша. Война это, прежде всего, боль, кровь и смерть. А ещё ночёвки в поле в любую погоду. Сырость, жара, мороз, голая земля и вечная усталость от всего этого разом. Прямо скажу, ничего в войне весёлого нет. И доблести там тоже почти не бывает. Это грязная, сложная, опасная работа, которую нужно делать, независимо от своих желаний. И скажу сразу, снискать славу на поле брани сложно. Так сложно, что это почти на грани невозможного. И все россказни о том, что сложить голову за родину это почётно, чушь, — жёстко закончил парень.
— Что-о⁈ — Вот тут всё семейство Ростовцевых дружно вылупилось на него, словно на какое-то чудовище.
— Да-да, господа. Вы не ослышались, — иронично усмехнулся Егор. — Это не почёт, а гордыня.
— Объяснитесь, Егор Матвеич, а то что-то я вас не очень понимаю, — откашлявшись, осторожно попросил князь, слушавший весь этот разговор очень внимательно.
— Извольте, — коротко кивнул парень, подзывая официанта и заказывая ему ещё чашку кофе. — Будем говорить прямо. К примеру, та же гвардия всё время твердит, что готова в любое время сложить головы на поле брани. На первый взгляд, достойный порыв. Но если подумать, что будет с родиной, если все её воины станут к смерти стремиться? Представьте. Войско вышло навстречу врагу. Сошлось с ним в бою и дружно там
