здесь ловить нечего.
— Я пришёл не за деньгами, — мой голос стал суше и жёстче. — Меня интересует протокол осмотра места происшествия, акт вскрытия и отчёт поисковой группы по Разлому сорок четыре-Е.
— Зачем это тебе? — Коршунов шагнул ближе, нависая надо мной. От него пахло крепким табаком и оружейным маслом. — Хочешь поиграть в следователя? Узнать, как именно монстры рвали твоих родителей? Побереги психику.
Я выдержал паузу, не меняя позы.
— Олег Дмитриевич, давайте без этого дешёвого прессинга. Мы оба понимаем, как работает система. Разлом Е-ранга. Мои родители — опытные охотники D-ранга. Идут в слабую зону и погибают в один день от «неустановленного биологического объекта». А сразу после этого их бизнес начинают душить проверками. Я хочу знать, кто именно их убил. И я знаю, что СВК не закрывает такие дела без доскональной проверки. Вы были там. Вы всё видели.
В глазах Коршунова мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным, оценивающим прищуром. Он смотрел на меня уже не как на сопливого сироту, а как на проблему, которая вдруг оказалась зубастой.
— Умный, значит, — медленно произнёс он. — Ладно. Слушай сюда, умник. Я хочу сэкономить тебе время. Ты ищешь заговор там, где была обычная человеческая глупость. Я сам руководил спасательной операцией по «правилу мёртвой руки», когда они не вышли на связь через сорок восемь часов.
— Кто был с ними в пати? — перебил я. — Я хочу опросить участников рейда.
— А не было никаких участников, — отрезал Коршунов. — В том-то и дело. По регламенту в тот данж должна была зайти группа из четырёх человек. Валерий, Марина и двое наёмников-истребителей: Игорь Завьялов, позывной «Кабан», и Сергей Макаров — «Гвоздь». Мужики тёртые, ветераны. Но за час до рейда Кабан и Гвоздь отказались идти. Сказали, предчувствие плохое.
— И родители пошли вдвоём? Нарушив регламент?
— Именно. У них слишком чесалась приключалка. Хотели стать первооткрывателями нового вида. Они рискнули. И проиграли.
Коршунов шумно втянул воздух ноздрями и поморщился.
— Мы нашли их тела на вторые сутки, — глухо продолжил он. — В дальнем секторе данжа, почти у края пузыря реальности. Состояние… скверное.
— Птичка голодная! — неожиданно громко гаркнул Архимед у меня над ухом. — Дай орех!
— Заткнись, — я резко дёрнул плечом, заставив птицу возмущённо захлопать крыльями. — Извините. Продолжайте. Какие были повреждения?
Коршунов мрачно покосился на какаду, но продолжил:
— Рваные раны. Множественные. Броня пробита, мана-ядра иссушены. Но вот в чём странность, Егерев… Мы прочесали весь данж от входа до кромки. С тепловизорами, с поисковыми пэтами. Облазили всё над землёй и под землёй. Мы не нашли ни одного монстра, способного нанести такие увечья. Ни следов крупных когтей, ни остаточного магического фона высокоранговой твари. Ни-че-го.
— Слепые! — тут же вставил Архимед. — Очки н-н-нада! Купите бинокль!
Я мысленно пообещал посадить пернатого на диету.
— Значит, их убил не монстр, — констатировал я очевидный факт. — Их убили люди. Забрали что-то ценное или просто убрали с дороги, а тела изуродовали, имитируя нападение зверя.
Коршунов невесело улыбнулся.
— Я написал в заключении: «неустановленный биологический объект». Потому что у меня не было улик, чтобы обвинить кого-то конкретного, и не было зверя, на которого можно списать трупы. СВК работает с фактами, Егерев. А факт в том, что они пошли туда одни, нарушив Устав.
— Покажите мне отчёт, — твёрдо сказал я. — С фотографиями.
Коршунов смотрел на меня долгих десять секунд. Он искал в моих глазах слабость, надлом, истерику. Не нашёл.
— Пошли, — коротко бросил он и зашагал к выходу с полигона.
* * *
Архив штаба находился на минус втором этаже и пах старой пыльной бумагой. За дубовым столом сидел архивариус — сухой, желчный старичок в роговых очках, с аккуратно зализанными седыми волосами. Аркадий Борисович, согласно «Оценке».
— Олег Дмитриевич, — скрипучим голосом начал он. — Вы знаете правила. Посторонним вход воспрещён. А уж с… — он брезгливо указал на Архимеда, — с животным! Это архив, а не контактный зоопарк! Он мне тут нагадит на дела пятилетней давности!
Я выдал свою самую профессиональную улыбку.
— Не волнуйтесь, Аркадий Борисович. Мой ассистент приучен к лотку, знает алфавит лучше некоторых выпускников МГАМИ и обладает допуском секретности.
Архивариус побледнел и перевёл возмущённый взгляд на Коршунова.
— Выдай ему дело Егеревых, Аркадий. Живо, — приказал глава СВК тоном, не терпящим возражений.
Поджав губы так, что они побелели, старичок скрылся между стеллажами и через минуту швырнул на стол тонкую серую папку.
Я сел за свободный стол, открыл дело. Архимед перелетел на столешницу и начал с интересом вертеть головой. Коршунов не ушёл. Он встал рядом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как я методично, страницу за страницей, изучаю сухие строчки протоколов и вглядываюсь в жуткие глянцевые фотографии.
— Они были отличными ребятами, — вдруг тихо произнёс Коршунов. — Валера никогда не давал заднюю, если пати попадала в засаду. А Марина… она делала лучший травяной чай в нашем отделении. Всегда приносила термос на полигон. Мне жаль, что так вышло, парень. Правда жаль.
Я на секунду замер. Поднял на него глаза и коротко, с уважением кивнул.
— Спасибо, Олег Дмитриевич.
Перевернул страницу, перед глазами возник очередной снимок с места происшествия. Крупный план: развороченная земля, обломки снаряжения и тела родителей. Всё было зафиксировано точно. Ракурсы, масштабные линейки, маркировка улик.
Архимед, который до этого момента тихонько грыз край стола, вдруг замер. Он резко вытянул шею, вперив глаза в фотографию, где был запечатлён фрагмент скалы рядом с телом отца. Попугай наклонил голову влево, потом вправо и вдруг засучил крыльями, почти снося стопку других документов.
— Маляр! — внезапно заорал он, тыча клювом в снимок. — Краска! Маляр-р-р! Не то! Ложь!
— Тише ты, — прошипел я и вгляделся в фотографию, но ничего на скале не увидел.
Архимед не унимался. Он начал возбуждённо прыгать по столу, издавая странные, ритмичные звуки, похожие на щелчки.
— Слой! Слой-й-й! — он попытался схватить край фото когтем и буквально поскрести его. — Сними кожу! Обдирай!
Я нахмурился. У Архимеда есть «Магическое зрение», он видит потоки маны, которые недоступны обычному глазу. Если он заметил здесь «краску» или «слой», значит, изображение в спектре маны отличается от того, что вижу я.
Сосредоточился. «Глубокая оценка».
Влил в снимок порцию маны на сорок единиц, заставляя интерфейс Системы просканировать структуру самого носителя. Секунду ничего не происходило, а затем перед глазами вспыхнуло ярко-красное окно с предупреждением.
ВНИМАНИЕ!
Обнаружена аномалия: Структурное искажение изображения.
Статус: Фотография была изменена дистанционно с помощью высокоранговой магии иллюзий (Ранг А или выше).
Эффект: Стирание или подмена визуальных объектов.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодный ток.
Это
