меня, — я отвечаю за свои поступки. Мне нетрудно признать, что я облажался. — Я солгал.
Провожу рукой по волосам, пытаясь подобрать подходящие слова. Но таких нет, поэтому говорю прямо:
— Моя семья не просто богата, Мэйбл. Мы… королевских кровей. Древние династии, поместья и вся эта хрень, — заставляю себя посмотреть ей в глаза. — Когда я женюсь, то займу место отца и стану официальным главой семьи. За нами следит пресса. Всё становится достоянием общественности.
Она моргает, слегка приоткрыв рот.
— Королевских кровей? В смысле… вы настоящая королевская семья?
Я киваю.
— У нас есть наследственные титулы и поместья в трёх странах, — смеюсь я, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Фамилия Монтклэр открывает любые двери и привлекает все камеры. Я не рассказал тебе, потому что, как только люди узнаю̀т, они меняются. Они видят корону, внимание, открывающиеся возможности. Но не видятменя.
Я подхожу ближе.
— А ты смотрела на меня как на обычного парня из самолёта. Словно меня стоило узнать, ничего не зная об этих титулах. Впервые в жизни мне показалось, что кто-то действительно видит меня. Ты не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал. Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя не в своей тарелке или испугалась и сбежала, — сбивчиво произношу я. Оттого, что теперь она знает правду, меня мгновенно охватывает облегчение. — Неинтересная, как же, — качаю головой. — Я не хотел потерять тебя ещё до того, как успел обрести.
Мэйбл долго молчит, осмысливая мои слова. Я вижу, как за её ясными глазами рождаются вопросы, как она ощущает тяжесть того, что я прошу её принять. Не только меня, но и всё, что ко мне прилагается.
— Значит, если мы будем вместе, — медленно произносит она, — люди станут за нами следить. Писать об этом. Обо мне.
— Да, — нет смысла приукрашивать правду. — Они раскопают твоё прошлое, твою семью, учёбу. Будут строить догадки, критиковать и сочинять ложь, потому что это помогает продавать газеты, — я обхватываю её лицо ладонями и провожу большими пальцами по скулам. Она повсюду такая чертовски нежная.
Я не могу это потерять. Не позволю. Просто не могу.
— Мне следовало рассказать тебе до того, как я втянул тебя во всё это. Но, Мэйбл, я никогда не испытывал ничего подобного. Что бы ни происходило между нами, для меня это тоже впервые. Я не лгал, когда сказал, что не хожу на свидания. Я не занимаюсь… всем этим и, судя по всему, всё пиздец как порчу.
На её губах появляется лёгкая улыбка, отчего щёки становятся ещё круглее.
— Ладно, — наконец говорит она, но я всё ещё затаив дыхание жду продолжения.
— Ладно?
И это всё?
— Да, ладно.
Она накрывает ладонями мои руки, лежащие на её щеках.
— Покажи мне, — шепчет она. — Покажи, кто ты на самом деле. Не корону. Не фамилию. Себя.
Я долго смотрю на неё, не веря, что правильно расслышал. Но, с другой стороны, Мэйбл вся соткана из нежности. Я был мудаком, продолжая всё скрывать. Следовало понимать, что, расскажи я ей правду хотя бы сегодня утром, она бы всё поняла.
Давление в груди ослабевает.
— Это всё, чего я хочу, — мой голос теперь звучит надломленно. — Быть с тобой настоящим. Стать тем, кому ты сможешь доверять.
Её улыбка становится шире.
— Я тебе доверяю, — говорит она, и простота этих слов окончательно меня обезоруживает. — Но больше никакой лжи. Даже умолчаний. Если мы действительно это начинаем…
— Начинаем, — подтверждаю я и целую её прежде, чем она успевает передумать.
Это не нежный и не осторожный поцелуй. Я целую её со всей силой. Словно тону, а она — воздух, необходимый мне, чтобы выжить. Только она способна поддерживать во мне жизнь.
Внутри ревёт голод, и я углубляю поцелуй. Я всю жизнь изнывал от него и лишь сейчас это осознал. Мои руки погружаются в её волосы, я сжимаю их в кулаке и запрокидываю ей голову, а она издаёт тихий звук, который отдаётся прямо в моём члене.
Мои руки ложатся на халат, сталкивая его с её плеч, и он опадает к ногам.
Под ним она совершенно обнажённая, вся из мягких изгибов и раскрасневшейся кожи, и я отрываюсь от её губ лишь для того, чтобы на неё посмотреть.
— Господи, — выдыхаю, проводя руками по её талии и бёдрам, запоминая каждый сантиметр. — Ты идеальна.
Она выгибается навстречу моим прикосновениям, пальцы находят край моей футболки.
— А на тебе слишком много одежды.
— Тогда позволь мне это исправить, — подхватываю её, отрывая от пола, и она тихо взвизгивает от неожиданности. Я несу её к кровати и укладываю, чтобы быстро раздеться. Я просто стою и любуюсь ею, раскинувшейся на нашей постели. Я первый мужчина, который видит её такой, и стану последним.
— Колдуэлл? — её щёки начинают краснеть ещё сильнее.
— Просто хочу навсегда это запомнить, — говорю я, накрывая её своим телом. — Тебе нужно сказать мне остановиться, — с трудом произношу я голосом, который кажется чужим. — Скажи сейчас, потому что, как только я начну…
— Не останавливайся, — обнимает она меня. — Я не хочу, чтобы ты останавливался.
Из моего горла вырывается первобытный, отчаянный звук, и в следующее мгновение я уже набрасываюсь на неё. Мои губы находят её горло, грудь и изгиб бедра. Я не хочу пропустить ни одного участка. Мне нужно попробовать каждый грёбаный сантиметр её совершенства. Мне никогда не будет достаточно.
Она выгибается над кроватью, хныча моё имя, и я никогда в своей грёбаной жизни не слышал ничего слаще.
— Я хотел тебя с того самого мгновения, как впервые увидел, — бормочу у её живота, осыпая поцелуями место, где трепещет пульс. — Наблюдая, как ты спишь в моей постели, зная, что ты невинна… — я поднимаю на неё взгляд, встречаясь с её глазами. — Я хотел испортить тебя для всех остальных. Пометить как свою.
— Ты уже это сделал, — её пальцы проникают в мои волосы и мягко тянут.
Желание в её взгляде заставляет меня чувствовать себя богом. Я устраиваюсь между её бёдрами, своим весом вдавливая её в матрас, и заставляю себя не торопиться. Мне нужно убедиться, что она готова. Как бы отчаянно я ни хотел оказаться внутри неё, ещё сильнее я хочу, чтобы и для неё всё было хорошо. Нет, не просто грёбано хорошо, аумопомрачительно.
Я спускаюсь поцелуями по её телу, задерживаясь у груди, обхватываю губами один сосок, а затем перехожу к другому. Целую рёбра и мягкий изгиб живота. Она женщина во всех смыслах этого слова.
— Колдуэлл… — её рука сильнее сжимается в моих
