class="empty-line"/>
Я не зашла на кухню. Побоялась, что кухарка с конюхом вздрогнут или обменяются понимающими взглядами, как вчера, когда Стефка говорила о графе.
Я пришла на завтрак через парадные двери и села на своё место возле книги.
Стефка сразу принесла мне яйцо на подставке и вкусно пахнущий напиток. Я ей кивнула. И удивилась сама себе: только второй день графская племянница, а уже привыкла, что мне прислуживают.
Графа не было, а Стефка сразу убежала на кухню шушукаться, так что поела я в спокойствии. Яйцо оказалось всмятку. Это хорошо. А вот напиток горьким.
Скудный завтрак. Но мне здесь и масло взбивать целыми днями не надо было да с коровами по лугам ходить. Не надо было даже мыть посуду!
Так и зачем мне много есть?
Когда я, позавтракав, пошла по коридору, Стефка побежала за мной.
— Госпожа, граф рано утром зашёл, приказал, чтобы вы ему завтрак отнесли лично.
На серебряном подносе, который она держала, была кружка с горьким напитком, яйцо на подставке, белый хлеб, сахарница и закрытая серебряная коробочка.
Я кивнула и перехватила поднос.
Когда наши руки мимолётно соприкоснулись, Стефка отпрянула. Яйцо на подставке зашаталось. Ложка в кружке звякнула. А Стефка уже закрывала дверь кухни с испуганным видом. Дракон меня забери!
На пятом этаже дверь была настежь — не пришлось изворачиваться с подносом.
Я забралась по винтовой лестнице и застала графа в привычном образе седого, поджарого мужчины. В привычном для слуг.
Для меня привычным обликом был тот, в котором он нёс меня по замку.
— Поставь на стол, — сказал он, а сам спустился вниз, видимо, закрыть дверь.
Столов теперь было два, крепкий дубовый переехал к кровати, на нем стояло что-то, прикрытое белой салфеткой, а второй поменьше и изящнее стоял напротив.
Я поставила на стол поменьше.
— Опять не туда, — сказал он за моей спиной, — это твоё место, ученица.
Он стоял совсем близко за моей спиной. Ноги опять ослабели.
— Вы меня напугали, — я обернулась.
Такую внешность он ещё не принимал. Белые волосы затянуты в тугой хвост, черные брови, тонкие губы искривились в самодовольной улыбке. Глаза остались синими. Но сам он стал тоньше и выше.
Я резко выдохнула.
— Приятно, что мои перемены всё ещё производят впечатление, — его голос тоже поменялся, стал бархатным.
Он взял одной рукой поднос и переставил на свой стол. Яйцо не покачнулось. Даже рябь по напитку не пошла.
— Ты уже пробовала кофе?
Он сел на стол рядом с подносом.
Я не могла отвести взгляда от его внешности, настолько белых волос не существует, без капли золота. Настолько белых зубов тоже. И белой кожи.
— Я закрыл дверь, можешь говорить без страха себя выдать.
Я села за тот стол, который он назвал моим, и призналась:
— Стефка меня подозревает, думает, что я не Цини.
— Стефанида наблюдательна, поэтому и нужны были правила. Не выходить из комнаты, ни с кем не говорить и не произносить даже слово "дракон". И все три ты нарушила.
— Я не нарушала третье правило, — замотала я головой.
Он наклонился ко мне.
— А кто вчера играл в карты и кричал "Дракон меня забери!"
Вылезла всё же присказка, которой я пугала братьев, когда проиграла сапоги и куртку.
Он отстранился.
— С какой буквы начнём? — спросила я.— Уже знаю три.
Не хотелось бы говорить каких, но пусть будет в курсе, что я обучаемая.
— Буквы? Сперва ты выучишь правила и научишься играть, чтобы больше не проигрывать мои вещи.
Он и вправду раздал карты, но я зря обрадовалась. Лучше бы мы учили алфавит.
Я начала зевать уже на первом правиле, а ещё тактики, оказывается, были разные и их нужно было знать.
— Цини это тоже учила? — вклинилась я в его речь.
Всё же я думала, что графинь учат вышивать крестиком и смотреть в окно, а не проигрывать поместья.
— Конечно. Книга, которая лежит на столе, как ты думаешь о чём? Тысяча и одна стратегия победы.
Бедная девочка. Может она всё же сбежала?
Когда он понял, что больше в мою голову не вместить знаний вроде: “что делать, если твоих всадников спалил дракон, а ты играешь через инквизитора”, и мы перешли к алфавиту.
Он дал мне чернильницу и лист бумаги, выкатил чёрную доску из-за шторы. Я уже засыпала, но скрежет мела заставил меня выпрямиться.
— Буква "А". Ты знаешь, как её писать?
Я замотала головой.
— Скажи мне любое слово с буквой "а".
Ну это-то запросто!
— Молоко.
Он скривился, как будто я мелом по доске скрипела.
— Мимо, мимо и мимо.
Как же так? Может он не расслышал?
— "Ма-ла-ко", — повторила я
— Внешность может быть обманчива, нам ли не знать? Есть слова, которые стоит просто выучить. Посмотри на лист. Цини пишет "а" так, вот заглавная, она ставится в начале предложений, а вот строчная. Закончи строчки, повторяя её почерк.
Я взялась за перо.
— Подожди, ты держишь его не так, — мягко проговорил он. — Вот так надо.
Он переставил пальцы на моей руке, а потом, держа мою руку своей, вывел букву.
Я глубоко вдохнула, и этот вдох отдался наслаждением по всему телу. И тут я поняла, что не заболела.
Я знала это чувство, уже испытывала к человеку, который перешагнул меня, умирающую, чтобы утешить мою убийцу. Я долгие годы принимала это чувство за любовь, но все это время оно означало "опасность".
И сейчас оно было сильным, как никогда.
Глава 12. Заяц и охотник
