для самозащиты. Только кулёк с сыром и фруктами, который я утром скинула на пол.
Незнакомец раздвинул балдахин и бухнулся на кровать. Какой странный вор! И тут же получил кульком по голове.
— А! Это я! Это я! — закричал женский голос, он явно не принадлежал ни Стефке, ни Торе, да и никому знакомому, — подожди, зажгу свет. Дауд, давуд, да гори же, тупая ты вещица, дауод.
Одно из колец на её тонких пальцах осветило комнату.
Я увидела своё лицо. Нет. Лицо Цини!
"Вот и кончилось моё расследование", успела подумать я, как Цини обняла меня и зашептала:
— Как я рад, что ты нашлась.
Это же не я нашлась! Стойте, почему не "рада"?
Глава 13. Бойко
В комнату пробралась не Цини.
В памяти всплыла фраза графа "Хуже". А я ещё гадала, почему граф улыбался.
Вот же противное чувство юмора у этих аристократов! Отшлёпать мало.
Бойко в образе Цини с голосом Цини указал на кольцо на пальце. Тонкое, с красным камнем.
— Он сжал кольцо, чтобы я не смог вернуть внешность. Сделал вид, что пожимает мне руку на прощание, а сам сдавил кольцо. Сними, а?
Я попыталась стащить, но не получилось. Он уставился на меня недоверчиво.
Пока что я ещё ни слова не сказала. Не знала, как он себя поведет, когда поймёт, что я не его подруга. Столько надежды и пережитой боли было в голосе, когда он сказал "Ты нашлась".
Я взяла его за руку, какая холодная, и повела к ванне, намылила палец возле кольца, потянула изо всех сил.
Кольцо сдвинулось.
— Подожди, — остановил он меня и снял остальные кольца, — подай одеяло. Дальше я сам.
Он обернул одеяло вокруг талии. И только тогда я догадалась отвернуться.
Треск рвущегося платья. Оно же было такое красивое!
— Ты же не Цини, верно?
Теперь голос мужской. Ну почти. Есть в нём мальчишеские нотки. Видимо Бойко не старше Цини. А может ровесник Стефки.
— Верно, — ответила я.
Сдавленный вдох, как перед рыданием. А потом спокойное:
— Я приму ванну? Продрог пока ехал. А потом ещё ждал в лесу, когда все заснут.
— Хорошо.
Он открыл кран. В комнате сразу стало теплее.
— Можешь смотреть, я ещё одет.
Ну это он погорячился. Платье уже валялось на полу, а точнее лоскуты от него, и Бойко был гол до пояса. На лицо всё же ровесник Цини, было ему вряд ли больше двадцати, но уже точно не пятнадцать.
Обычное лицо, непримечательное, только немного наглое. А может просто задирает подбородок, поэтому так кажется?
Он сел на кровать, а я отступила от нее на пару шагов.
— Ты что из благородных? — спросил подозрительно.
Кажется тоже считает, что некоторые аристократы заслуживают ремня. Ну что ж, учитывая, что сделал с ним граф, неудивительно.
— Наоборот, коров пасла, взбивала масло.
— Совсем Натрикс отчаялся, — крылья носа Бойко дёрнулись от презрения или ярости, — но неважно, никем не заменить Цини.
И снова боль в голосе. Бойко откинулся на кровати и лицо его было похоже на маску, челюсти сжаты, взгляд в потолок.
Я решила его приободрить:
— Стефанида сама извелась и графа изводила расспросами о тебе.
Его любят, его ждут.
— Ну Стефка это Стефка, — сказал Бойко безэмоционально и стало ясно, кто его любимица, а кто на третьих ролях.
Ну и ладно. На том моя поддержка для Бойко кончилась. И, видя, что ему всё равно существую я или нет, как и весь остальной мир, залезла обратно на кровать и улеглась поудобнее на другой половине. Благо покрывало тоже было тёплое, раз одеяло украли.
— Следи, а то ванна переполнится, — только указала я и снова провалилась темноту без сновидений.
Уже в полузабытьи слышала плеск воды.
Почему-то не подумала, что спать он ляжет ко мне. Так что когда проснулась от того, что Бойко во сне забросил на меня руку, довольно тяжёлую, я скинула подушку с кровати и вместе с покрывалом перебралась на пол. Утром это решение спасло жизнь. Не мою.
Заставил меня сесть глухой стук об пол и Бойкино "Э!". Позже я поняла, что граф стащил его с кровати за торчащую между тканями балдахина пятку.
— Ты, — зашипел граф и кинул его к стене с удивительной лёгкостью, — я тебе сколько раз предупреждал, чтобы ты пальцем к моим женщинам не прикасался. Сколько раз?
Граф в два шага снова оказался рядом с ним, поднял Бойко за волосы и прижал к стене локтем. Что с ним такое!
— Один.
Лицо Бойки не было испуганным, оно выражало ярость, от чего граф сдавил его шею локтем сильнее.
Бойко закашлялся.
— И умному этого достаточно.
Он словно не собирался прекращать!
— Отпустите его!
Я кинулась на руку графа, но он легко откинул меня к кровати и обернулся. Его лицо пошло шрамами, которые тут же пропали.
— А ты! — обратился ко мне граф, за его затылком Бойко стремительно синел, — быстро забыла предыдущего любовника, помнишь, который тебя закопал.
Как будто у меня любовников целая очередь.
— Это был муж, — от моего откровения лица вытянулись у обоих, и у яростного графа, и у умирающего от недостатка воздуха Бойко, будто в их мире мужья не убивают жён, — и спала я на полу. Здесь. Бойко меня не трогал, может даже не заметил.
Граф отпустил парня. Тот упал на одно колено, царапая горло и пытаясь вздохнуть.
Я, не зная чем помочь, открыла окно. Холодный утренний воздух привел меня в чувства. Руки перестали дрожать.
Я вновь
