это не оставит. Не простила. И не простит меня за то, что я стал жить с Алисой.
Так что она просто блейфует. Играет роль, отвлекает и издевается. Она не хочет со мной воевать, вижу, как ей трудно вообще находить слова. Но… Она сидит. Не сдаётся. Не убегает. Она готова к открытой войне, хоть и максимально не хочет этого.
— Мне мало, — киваю.
— И что ты ещё хочешь? — нахмурилась Карина, закинув свои волосы назад и выгнув бровь. — Что мне сделать, чтобы ты отдал мне сына? — девушка качает головой, осуждая меня за мои же решения. Ну и пусть. Я и так в её глазах выгляжу ничтожеством.
Губы тянутся в улыбке. Я скольжу по её шее взглядом, сглатываю и возвращаюсь к синим глазам.
— Я хочу тебя. Переспи со мной.
Да. Это вырывается почти неосознанно и быстро. Я и правда хочу её. Хочу её трахнуть, снова вспомнить то, что было до этого всего дерьма. Я настолько одержим этим желанием, что мне хватит одного взгляда Карины. И я буду её. Я снова буду верным псом, готовым зализывать свою вину денно и нощно. Но… Для начала, пусть немного подразнит и так разъярённого тигра внутри меня.
Даю Карине немного времени переварить услышанное и ожидаю получить ожог лица. Верю, что она может выплеснуть на меня чай и при этом даже бровью не поведёт. Но Карина и тут меня удивляет.
— Раньше, — тянет девушка, надпивая чай и прикрыв глаза на секунду. — Я бы перевернула тебе на голову чайничек с чаем, — хмыкнула она. Охотно верю. Я этого и ожидал, как бы. — Но если это единственное условие, после исполнения которого ты мне отдашь сына — я согласна. Хоть сейчас, — выгнув бровь, она смотрит на меня. Я кашляю.
Что-что? Сперва кажется, что мне послышалось. Но… Я смотрю в её глаза и вижу в них решимость и уверенность.
— Ты серьёзно? — переспросил я. Думал, что она врубит свою гордыню и станет меня хаить. Но нет. Она смотрит так, словно была к этому готова. И мне бы и правда… Всё бросить, взвалить её на себя и уехать куда-то подальше. А там уже… Целовать, ласкать, трогать и наслаждаться…
— Если тебе будет приятно переспать с женщиной, которая тебя ненавидит — да, — хмурит она брови. Хм, ясно.
— А в этом и состоит моё условие, Карин, — хмыкнул, найдя так быстро лазейку. Так что включаю мудака. — Ты должна сама меня хотеть. Прелюдии устраивать я не собираюсь.
Карина угукнула и кивнула. Смотрит несколько секунд в окно, пока я не могу оторваться от неё. Только сейчас замечаю в ней отличия от прежней Карины. Она сейчас совсем другая. Либо хорошо играет, делая вид, что ей нужен только Дима, либо она хочет меня обыграть. Либо и то, и другое. Карина — непростой игрок в шахматы.
— Почему ты такой? — она снова смотрит на меня. В глазах застыли слёзы. Вот это совсем неожиданно. — За что?
— Не за что? — прищуриваюсь. А сам пытаюсь держаться, чтобы не подойти и не обнять. До чёртиков хочется.
— Знаешь… — Карина моргает и с ресниц срываются две слезинки. Девушка быстро их смахивает. — Впрочем, ладно, — передумала она, встала и забрала свою сумочку, моментально собравшись. Подходит ближе. Я чувствую её запах и не могу сдержать улыбку. Сбоку дёргается охрана, но я коротким жёстом их останавливаю.
— Ты будешь жалеть о каждом своём слове, Сапфир, — произносит девушка. — А Диму я заберу. Хоть посади его в сейф. Я знаю все твои пароли и слабости, — хмыкает. Опять включает стерву, прячется, скрывает от меня истинные чувства. — Выбирай правильно противников.
Встаю тоже. Прижимаю её к себе за талию и очень даже уверен в том, что хочу исполнить свои слова и прямо сейчас уехать с ней в гостиницу. Но пока трогаю её спинку, немного сжимая пальцами ткань пиджака. Какая она… Моя.
— И что же ты знаешь обо мне сейчас? — на последнем слове я делаю акцент. Девушка нервно сглотнула и, положив ладонь на мою грудь, попыталась оттолкнуть. Но я не хочу отпускать. И не могу. Всё моё естество снова сходит по ней с ума.
— Пусти. Не устраивай показательные выступления.
— Я жду сутки. Чтобы перестать меня ненавидеть и захотеть — достаточно, — напоминаю я. Карина вздрогнула.
— А Дима? — девушка сглотнула, а пальчики на моей рубашке дрогнули ещё раз. — Я хочу его увидеть. Пожалуйста.
— Вот захочешь, — усмехаюсь, вкладывая в слово двойной смысл. — И увидишь.
— Вит… Пожалуйста, — ещё раз пытается. — Ты не представляешь, насколько это невыносимо.
— А ты не представляешь, насколько невыносимо, когда тебя предаёт твой любимый человек, — хмурюсь, вернув ей свою боль. Мы оба ранены друг другом. Так что я понимаю её последующий шок..
— Я? — Карина ахнула. — Я не представляю, Вит? — тихо шепчет она, называя меня по имени. Наконец-то. — Ты посадил меня. Ты поверил Алисе, а не мне. Ты решил, что я способна… На такое, — бормочет она в моих руках, уже не пытаясь вырваться. А я наслаждаюсь её запахом. Боль уходит на второй план. Я лишь хочу, чтобы этот миг не заканчивался.
— Ты была не в себе, Карина. И сомневаюсь, что сейчас ты можешь адекватно воспитывать нашего сына. Потому и защищаю его.
Всхлип. Удар. Ещё удар. Всхлип.
Она несколько раз стучит по моей груди и просто содрогается в плаче. Вот это — совсем не то, что я ожидал от неё. Девушка прижимается лбом немного ниже своих кулаков. Меня просто ведёт от её реакции. И я жму её ближе к себе. Настолько нам обоим невыносимо, что вокруг ничего не слышно. Стук пульса в висках почти глушит… За долгие годы брака я видел, чтобы она плакала всего два раза — на похоронах её матери и отца. Она всегда была сильной и никогда не давала слабину. А сейчас…
— Я нормальная, — шепчет она. — И я докажу, что нормальная, — воспользовавшись моим шоком, она выбирается из рук и отходит, вытирая слёзы. — Если меня хотят сейчас убрать, могут воспользоваться сыном. Защити его, — не смотря на меня, она развернулась и пошла к выходу. Даже побежала. От меня, от себя и от всего, что её ранит. Я её раню. Безусловно, это факт.
— Ты слышал, — смотря ей вслед, обращаюсь к телохранителю. — Удвой охрану Димке, — сглотнул. — И поднимите архивы. Я хочу снова пересмотреть материалы её дела.
Удар сладко чувствуется вибрацией по всей руке. Ещё один удар. Кулаки горят от частого столкновения с грушей даже через перчатки. Кровь бешено стучит
