я сама в ужасе от того, что мне нравится исполнять его распоряжения. Я делаю, как он приказал. Давид Вячеславович направляет член в мой рот и… Начинает его трахать. Его ладони на моей голове, направляют движения и их интенсивность. Он слишком большой, я не могу весь вобрать, он заполняет до предела, до самой стенки горла. Я начинаю задыхаться. Зрение размывается, дыхание сбивается, а моё возбуждение становится ещё сильнее. Всё, что между нами сейчас происходит, так пошло, но мне это по какой-то необъяснимой причине нравится. Чувствую, как его член разбухает ещё больше у меня во рту, становится тяжелее. Дыхание Берестова становится тяжёлым, рваным. Одной рукой он держится за стену позади меня, а другую оставляет на моей голове, тянет за волосы сильнее, удерживает на месте. Я уже хотела сбросить его руку с себя, но не успела. Тёплая струя его семени ударяет мне в небо, и он изливается мне в рот. Я сглатываю солоноватую жидкость, другого выбора нет.
Давид Вячеславович перестает терзать мой рот и отходит от меня. Берёт салфетки со стола и вытирается, а я пытаюсь отдышаться. Пошатываясь, встаю со стула и подхожу к раковине, полощу рот и умываюсь, плевать на макияж. Чувствую, как болят щёки и саднит горло.
Я не могу повернуться, не могу посмотреть в глаза начальника. То, что только что произошло… Слишком грязно, слишком порочно. Я чувствую себя скверно. Хватаюсь за край раковины, слёзы набегают на глаза, я с силой кусаю губы, чтобы не заплакать.
— В понедельник подпишем контракт, — с этими словами Господин Горячий Засранец покидает мою квартиру.
14
Я твёрдо решила, что никакой контракт подписывать не стану. Думала, смогу, но нет. Я постоянно вертела инцидент на кухне в голове. И я так не могу. Не могу, чтобы меня просто… Имели! Но потом я успокаивала себя и понимала, что деваться некуда. Только Давид Вячеславович и может мне помочь. А моё тело — невелика цена. Нужно воспринимать всё, как работу, не больше. Сколько он затребует быть с собой? Год? Ну, что ж, буду держаться.
Всё воскресенье я провела в кровати, точнее на раскладушке. Никуда не ходила, ни с кем не общалась и… Смотрела порно. Нужно быть подготовленной ко всему. Меня поражало, как эти актрисы так орут, я так не умею. И гримасы такие корчат, смешно. А ведь многие из них очень симпатичные, что их заставило пойти на такой шаг? Любовь к сексу? Его можно любить и без камеры. Наверное, такая же жизненная ситуация, как и у меня. Больше никогда не стану осуждать таких девиц. Я теперь одна из них.
Понедельник наступил… На меня. Я собиралась на работу и тряслась от того, что будет! Но на всякий случай привела себя в порядок. На работу пришла без опозданий и сразу прошмыгнула в свой кабинет. Вскоре ко мне зашла Руфина Юрьевна. Я уже и забыла о ней. Когда её уже уволят?
— Наталья, как ты себя чувствуешь? — спросила она.
А у меня такая паника внутри разлилась. Она всё знает! Знает, что на выходных я делала минет. Как? У меня, что, мозоль на губах? Или на лбу написана правда?
— Что Вы имеете в виду? — напряжённо спросила.
Она посмотрела на меня, как на умалишенную.
— Ты брала выходные в связи критическими днями, уже лучше?
От сердца аж отлегло. Боже, о чем я думаю! Хватит думать о Давиде Вячеславовиче и его огромном…
— Да, спасибо, всё хорошо, — запоздало ответила.
— Вот и славно. А теперь давай работай! За два дня, что ты пропустила, скопилось очень много работы. Начни с командировочников.
— Хорошо.
Начальница смерила меня презрительным взглядом и вышла из кабинета. Я, честно, пыталась работать, но вздрагивала от каждого шороха. Нервы вообще ни к чёрту. Мне казалось, что в любой момент босс вызовет к себе и вновь подсунет контракт.
В обед за мной зашла Ниночка и вытащила в кафе. Аппетита совершенно не было, я ковыряла свой заказ, слушая подругу вполуха.
— Наташ, какая-то ты странная, — сказала Шильцова. — Случилось что?
Как бы я хотела рассказать ей всю правду. Мне хотелось поделиться с подругами, но я не могла. Мне было стыдно и, думаю, по контракту я не могу этого сделать.
— Нормально всё, просто не выспалась, зачиталась вчера, — соврала я.
Но по внимательному взгляду Нины поняла, что подруга не купилась.
— А ты как провела выходные?
— Записалась на курсы ландшафтного дизайна. Хочу попробовать там свои силы.
— Думаю, у тебя получится, — уверенно произнесла я.
Нина очень талантливая, ей подходит творческая профессия.
— Посмотрим.
— Я точно знаю, Нина!
Обед с подругой подействовал на меня умиротворяюще. Я успокоилась, поймала дзен и вернулась к работе. Но, как оказалось, рано расслабилась.
Зазвонил рабочий телефон, я сняла трубку.
— Юницкая.
— Наташ, привет, — бодро поздоровалась Марина. — Давид Вячеславович просит тебя зайти.
После её слов мне стало совсем дурно, и я тут же пожалела, что пообедала.
— Д-да, сейчас приду.
Вот и всё, нервы вернулись. Я встала с кресла и начала ходить по кабинету. Что же делать? Меня же сейчас там прям в кабинете… Но, если честно, то мне было любопытно, какой Берестов в постели. Совсем немного, чуть-чуть…
Ладно, перед смертью не надышишься, как говорится. Я постаралась взять всю волю в кулак и вышла за дверь. По дороге я думала о том, что:
1. Нужно прочитать контракт;
2. Твёрдо и четко сказать о своих табу;
3. Узнать, когда всё это закончится, и что ещё входит в обязанности.
Да, именно это я и узнаю. Деловой подход и никаких эмоций.
Поздоровалась с Мариной и постучала в кабинет босса, не дожидаясь ответа, вошла внутрь.
— Добрый день, Давид Вячеславович, — поздоровалась, распрямляя плечи.
Мужчина прошёлся собственническим взглядом по моему телу, обтянутому в облегающее платье. Я едва не задрожала.
— Добрый день, Наталья, — улыбнулся и кивнул на кресло напротив себя.
Я прошла и села в него, сцепила руки в замок на коленях, чтобы они так сильно не дрожали. Меня бесило, что начальник выглядит так, словно ничего такого сейчас не происходит. Сидит расслабленно, улыбается своей сногсшибательной улыбкой, а я вся издёргалась уже.
Молчание между нами затягивается, а нервы мои натягиваются.
— Давид Вячеславович, Вы что-то хотели? — произношу я.
