Да и как мужчина
я решаю, определяю, так сказать… жанр… и насколько я мастерски всё разрешу. Моё дело – заказник, а какие у меня попутные прикосновения, никого не касается. И всё может даже очень по-гусарски получиться! Но сейчас главное – совещание!»
Совещание настало.
Евгений Анатольевич Кустов недавно сделался директором заповедника, и Андрей его никогда не видел. Он оказался крупным, осанистым, лет 65 и без чего-либо эвенкийского в облике. Красноватое лицо, стальные глаза навыкате, седые усы и ярко-седые, очень плотные волосы. В сером костюме и с медалями. Когда вошёл Андрей, он встал, протянув руку, и оказался невысоким и от этого ещё более широким и неуклюже объёмистым. Звира же Львовна на совещание не явилась – прислала «представителя».
Министр ввёл собрание в курс дела и, доложив об инициативе района, сказал, что надо определиться стратегически, по какому пути идти заказнику.
Затем выступил Звирин представитель, сказал, что и администрация в свою очередь обеспокоена ситуацией на реке, но в связи с письмами жителей, встревоженных перспективой создания новых заповедников и заказников на территории, в качестве решения предлагает включить акваторию Кандакана в охранную зону заповедника Восточно-Сибирский.
– Да, Андрей Викторович, – подтвердил министр, – и, по нашим данным, население относится весьма неоднозначно к организации заказника…
– А можно посмотреть письмо?
Помощник поискал в папке и протянул письмо. Там говорилось об опасности создания заказника, который лишит население возможности существовать охотой и рыбалкой на землях, «где испокон веков промышляли деды и прадеды». Подписались четыре человека, которых выловил глава посёлка по Звириной команде.
– Понятно, – сказал Андрей, глянув на бумагу. Андрей знал, кто подписывался, и с двоими из них уже разговаривал.
– Письмо это абсолютно безосновательно, так как никто не приезжал и не разъяснял ни режим, ни цели заказника, который как раз и задуман для защиты прав наших мужиков, а никак не для ущемления. Повторяю: никакой разъяснительной работы не проводилось, так же как и никакого схода по поводу предполагаемого заказника. Вот, кстати, письмо об этом за подписью главы Кандаканска.
Андрей протянул письмо и перешёл к делу:
– Прошу обратить внимание на следующее. Я считаю, что заказник – это наше с районом общее и важное дело. Несмотря на то, что я являюсь инициатором проекта, от Земфиры Львовны мне не было ни одного звонка. Это нормально?
– Нет, конечно! – сказал представитель.
– Я тоже так считаю. И вообще, выглядит подозрительным, что администрация молчала пятнадцать лет, глядя, как уничтожают реку, а едва мы добились подвижки, взялась за дело, пытаясь повернуть в свою пользу. Поэтому я считаю работу администрации района по организации заказника регионального значения на Кандакане неудовлетворительной.
Настала очередь Кустова:
– Андрей ошибается, – очень самоуверенно начал он, – идея регионального заказника критики не выдерживает. Наш вариант имеет очевидные преимущества. Первое: включение территории в наш заповедник даёт значительный выигрыш во времени – бюрократически всё решается намного быстрее. И второе: я уже говорил, в регионе нет денег, а контролировать территорию очень затратно. У заповедника же многолетний опыт, квалифицированный штат и прекрасная материально-техническая база. Да, «поймал – отпустил» полная, конечно, ерунда… Как эколог подтверждаю. И порядок наводить надо. Я переговорил с Кузубовой. Мы согласовали… А что касается территории, я всегда говорил, что Нанта – это наша речка. Она с одной тундры течёт с Дэлингдой.
Кустов закончил и втиснулся в своё место.
Кузубова эта непонятная работала у министра в Москве, Нанта – была река, впадающая в Кандакан, а Делингда – река в Заповеднике.
Андрей:
– Кто знает, сколько стоит минута телефонного разговора по «Северо-Восток-Телекому»? Сколько? Один рубль. Спасибо. Так вот, Евгений Антонович, порядок на реке стоит примерно пять рублей и наводится одним звонком главы района нашим уважаемым туроператорам. В день вынесения постановления об организации заказника.
– Андрей ошибается… – начал было Кустов.
– Можно я закончу? Я живу на Севере с рождения и ошибаться не имею права. А то, что в регионе нет денег на охрану – странно. Если б это было так, губернатор бы не дал ход нашей идее. И в отличие от вашей охранной зоны – мы просим только гидросеть, которую надо охранять только четыре месяца в году! Ну и раз уж начистоту разговор… Евгений Антонович, вот вы проработали план охранной зоны, да?
– Да, – солидно сказал Сергеич.
– То есть это ваша инициатива?
– Ну как… – замялся Кустов, чуя подвох…
– Ну вы это разработали, вышли с этим предложением, обсуждали с помощницей Кобылкина, – Андрей, назвав федерального министра, намекнул, что знает структуру системы, – значит, это ваша инициатива.
– Ну да. Если хотите… Да, моя.
– Вот и хорошо. А моя-то инициатива – этот заказник. Мы её обсуждаем. Если хотите, чтоб обсуждали вашу – работайте, пишите губернатору, собирайте подписи. Действуйте. При чём тут наша история?
Кустов окончательно сбился, но включился министр:
– Ну что, коллеги? Заслушав всех участников, хочу вернуться к главному вопросу. Напомню, что руководством региона дано поручение разобраться в ситуации, сложившейся на водном объекте Кандакан и его притоках. Так вот, повторю, на основании сигнала, поступившего из района, нами сделан вывод о неоднозначности отношения населения к вопросу организации особо охраняемой территории регионального значения… Поэтому… э-ээ…
– Позвольте внести ясность! – встал Андрей.
– Да, пожалуйста.
– Как я понимаю, вся неоднозначность сводится к четырём подписям при полном отсутствии какого бы то ни было общественного обсуждения. Это абсурд, поскольку именно местное население выступило с инициативой, более того, его самая граждански сознательная часть… Подчёркиваю: самая сознательная! К сожалению, среди граждан есть равнодушная прослойка, но государство в решении своих стратегических задач, слава богу, опирается не на неё. Чтобы рассеять сомнения присутствующих в необходимости заказника на Кандакане, доложу, что жители нашего посёлка написали губернатору письмо, где не только подтверждают своё отношение в части (Андрей с удовольствием ввернул словечко) необходимости организации заказника, но и аргументированно высказываются о попытке подмены этого самого заказника охранной зоной Восточно-Сибирского Биосферного Заповедника. Копия письма у меня с собой. При том что половина мужиков в тайге, здесь сорок семь подписей, среди которых – прошу заметить – как раз двое из тех, кто осенью, не разобравшись, подписал ту злосчастную бумагу, которую мы мусолим больше часа. Если вы не против, а зачитаю письмо.
– Пожалуйста. – Все аж вперёд подались.
Андрей, внутри у которого на протяжении всего совещания гудела от азарта упрямая рельсина, натяжка этой рельсины достигла высшей точки зазвона. Он довольно спокойно прошёл вступительно-ознакомительную часть, начинающуюся с обычного для такого рода бумаг – что-де, мы, охотники села Кандаканск, поддерживаем инициативу писателя Андрея Шляхова по организации ООПТ местного
