так и забросил. Мне уже поздно было начинать по-настоящему, я и так до своего уровня дошел своим умом, методом проб и ошибок, от отцовских советов. А тебе, может, и пригодится. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди.
У меня сердце забилось чаще. Свитки! Настоящие трактаты по культивации! Да это же именно то, что мне нужно! То, без чего я никогда не выберусь из этого болота, не стану сильным, не смогу защитить ни себя, ни свой будущий ресторан.
— Фэн… — начал я, чувствуя, как в горле ком встает, но он меня перебил.
— Погоди благодарить. Я не знаю, насколько они ценные и правильные. Может, там ерунда написана, может, какой-то шарлатан отцу их всучил. Чуши всякой в этом мире много, а настоящих знаний мало. Но попробовать стоит. Хуже не будет, верно? Вдруг там действительно что-то стоящее?
— Конечно! — выпалил я. — Фэн, спасибо тебе огромное! Ты даже не представляешь, что это для меня значит!
— Да ладно, — отмахнулся он, но по лицу было видно, что ему приятно. Даже покраснел немного от смущения. — Только уговор: если начнешь практиковать, то занимайся этим всерьез. А то знаю я таких, которые день-два посидят в позе лотоса, а потом бросают. Говорят, скучно, трудно, ничего не получается, лучше пойти выпить с друзьями. Культивация — это не развлечение, это труд. Тяжелый, изнурительный труд длинною в жизнь! Каждый день, без выходных, без праздников. Если хочешь результата — придется пахать.
— Я понимаю, — кивнул я. — И готов. Я не из тех, кто бросает начатое.
— Ну, тогда вечером, как закончим с крышей, зайду к тебе, принесу свитки, — пообещал Фэн. — А сейчас давай работать. А то до темноты не управимся, а ночью с крышей возиться — верный путь, чтобы шею свернуть.
Мы снова взялись за доски и гвозди, к нам присоединился Шэн, закончивший с мытьём посуды у реки. Работа спорилась, но мысли мои были уже совсем не о крыше. Я подавал доски, но за работой Фэна толком и не наблюдал. В голове крутились совсем другие картинки. Я думал о том, что совсем скоро получу доступ к знаниям, которых так не хватало. К настоящим знаниям о том, как стать сильнее, как накапливать ци, как развивать тело и дух. Это был шанс, который выпадает раз в жизни.
И еще я думал о Кодексе. Он же пару раз вибрировал возле дома Фэна, но я списывал это на то, что может рыбу он там принёс на продажу или ещё что, мало ли что у торговца может быть. А это, оказывается, были трактаты о культивации? И сразу вопрос, о том, как он отреагирует на эти свитки. Ведь если он смог проанализировать рыбу и растение, дать подробные инструкции по их использованию, составы, пропорции, способы приготовления, то, может быть, сможет и свитки обработать? Может, выдаст какую-то дополнительную информацию, что-то, чего в оригинале нет? Исправит ошибки, если они есть, дополнит пробелы?
От этой мысли у меня аж руки задрожали, и я чуть не выронил очередную доску.
— Ты осторожнее, — проворчал Фэн, покосившись на меня.
— Извини, задумался.
— Вижу, что задумался, — хмыкнул он. — Ладно, мечтать потом будешь, я пообещал и своё слово держу. Не переживай, не обману. Но сейчас давай работать, доделаем уже крышу, и я сразу схожу за свитками.
К ночи мы управились. Работа, конечно, затянулась, проблема была в том, что пришлось на время прерваться на готовку пищи. Клиенты не ждут, люди хотят есть. В нашем случае повара ноги кормят, так что без работы мы остаться не могли. Но мы справились. Шэн носился как угорелый, между нами, подкидывая в печь дрова, да таская продукты, пока мы готовили: я варил и жарил лапшу, а Фэн свою рыбу.
В итоге, и народ покормили, заработав монет, и крышу доделали.
Она была довольно качественно перекрыта, щели законопачены паклей, и дровница теперь выглядела почти прилично. Конечно, до настоящего дома ей было далеко, стены кривые, дверь старая, но по крайней мере теперь здесь было сухо и не дуло. А дождь теперь точно не страшен. А ещё плотник обещал вскорости привезти двухъярусную кровать, и тогда у нас с Шеном появится нормальное спальное место, а не то недоразумение, что было раньше. Матрас потом ещё найти и вообще заживём как короли.
Шен вымотался так, что едва держался на ногах, но глазенки горели гордостью — он чувствовал себя причастным к большому делу. Еще бы, такой ремонт, почти как настоящие строители.
Когда закончили, мы с Фэном уселись на лавку во дворе, тяжело дыша. Шен принес нам по кружке чая и пристроился рядом.
— Устал? — спросил я его, погладив по голове.
— Ага, — кивнул он, зевая. — Но хорошо. Я люблю, когда делом занят. А то просто так сидеть — скучно. А тут и крыша новая, и помогал, и все видели, что я не просто так живу.
— Молодец, — похвалил я. — Помощник из тебя хороший выходит. Настоящий работник. Как подрастешь, цены тебе не будет.
Шен расплылся в довольной улыбке и тут же, прямо сидя, начал клевать носом. Голова запрокидывалась, глаза слипались. Я потрепал его по голове.
— Иди спать, завтра еще работы полно. Отдыхай, пока есть возможность.
— Ага… — пробормотал он и, шатаясь, поплелся в дровницу. Слышно было, как он там упал на лежанку и почти сразу засопел.
Вот тоже удивительная метаморфоза от беспризорыша до пацанёнка, горящего делом. Хотя может он такой и был, просто попал под дурное влияние Сумо?
Мы с Фэном остались вдвоем. Торговец допил чай, отставил кружку, сходил в дом и вернулся со свертком, потертым, перевязанный бечевкой, от чего Кодекс на руке снова мелко завибрировал.
— Держи, — протянул он мне. — Тут два свитка. Отец говорил, что это основы: как чувствовать ци, как ее по телу проводить, как накапливать. Я сам, честно скажу, не особо в них разбирался. Меня отец по-своему учил, по старинке, через затрещины, но для начала должно сгодиться. Там, по крайней мере, общие принципы описаны.
Я взял сверток, чувствуя, как в груди словно разливается тепло. Не от свитков, конечно, а от того, что этот человек, с которым я знаком всего ничего, делится со мной самым ценным, что у него есть. Делится просто так, не прося ничего взамен. Это дорогого стоит.
— Фэн… — начал я, чувствуя, как слова застревают в горле и неожиданно мокреют глаза.
— Да прекрати ты, — отмахнулся он, отворачиваясь. — Не люблю этих нежностей. Я не девочка, чтобы сюсюкаться. Иди уже, изучай. Если что
