непонятно будет, завтра спросишь. Хотя я, если честно, плохой учитель, могу и не так объяснить.
— Спасибо, — все же сказал я, вложив в это слово всю благодарность, на которую был способен.
Фэн кивнул, поднялся и, чуть сутулясь, побрел к своему дому, а я остался сидеть, сжимая в руках драгоценный сверток.
Нужно было найти место, где меня никто не увидит. В дровнице спал Шен, и хоть он был всего лишь ребенком, я не хотел рисковать. Мало ли что, вдруг он проснется и увидит то, чего видеть не должен. Голограмма, проецируемая браслетом, точно выбивается за пределы нормального. Ни один свиток так не светится. Ребенок испугается или, хуже того, проболтается кому-нибудь.
Я огляделся. Двор был пуст, в лавке Фэна свет погас, соседи тоже угомонились. Я тихонько поднялся, проскользнул за угол дровницы и уселся прямо на землю, прислонившись спиной к стене. Теперь меня можно было увидеть только пройдя весь двор и завернув в мой угол, а желающих бродить ночью по чужим дворам немного.
Развернул сверток. Как Фэн и говорил, внутри оказались два свитка — старые, пожелтевшие, с выцветшими иероглифами, которые местами было трудно разобрать. Края обтрепались, кое-где виднелись пятна, появившиеся от старости и сырости. Видно, что они много лет пролежали без дела.
Я развернул первый. Иероглифы заплясали перед глазами, но я уже не удивлялся тому, что понимаю их. Все до единого. Причём, по сути, я даже мог писать. Медленно, коряво, но в голове всплывали знания о том, какие закорючки нужно чертить. Думается мне, что нужна только практика и со временем и тут проблем не будет. То ли остаточные знания моего тела, то ли работа артефакта, встроившего мне в мозг базовые знания языка.
Первый свиток назывался «Основы постижения ци. Начальный этап». В нём следовали пространные рассуждения о том, что такое ци, откуда она берется и как ее накапливать. Воды было много, пространных философских отступлений о единстве неба и человека, о стихиях, видах ци, о гармонии инь и ян, но вот конкретики практически не было. Я пробежал глазами по манускрипту, выуживая суть из словесного потока, отсеивая шелуху.
«Ци — это первичная энергия, пронизывающая всё сущее в бескрайнем мире. Она есть в вышине небес и в глубине земных пластов, она струится в соке растений и бьется в жилах зверей, она дремлет в камнях и течет в водах. Тот, кто не постиг ци, подобен слепцу, бредущему в темноте. Человек, вставший на путь культивации, учится впитывать эту энергию подобно губке, проводить ее через свое тело по определенным каналам, очищать от скверны и накапливать в особых точках. Первый и самый важный шаг на этом пути — научиться чувствовать ци. Для этого необходимо уединиться.»
Хмыкнув, я огляделся. Тут с этим проблем нет, я и так один, в темном углу, где меня никто не найдет. Самое подходящее место. Я продолжил чтение, стараясь запомнить каждое слово.
«Будущему практику необходимо сесть в тихом месте, где никто не потревожит его покой, желательно лицом к востоку, откуда приходит утренняя энергия. Он должен закрыть глаза и постараться отпустить все мысли, опустошить разум, как опустошают чашу перед тем, как налить в нее чистое вино. Расслабить каждую мышцу, от макушки до пяток, представить, что тело становится мягким, как воск. Дышать ровно, глубоко и размеренно, позволяя животу, а не груди, расширяться на вдохе, и сжиматься на выдохе. Главное при дыхании, это представление, что вокруг практика простирается бескрайнее море света, мягкого и теплого, как солнечный свет в летний полдень. Этот свет — и есть проявление ци. С каждым вдохом нужно представлять, как этот свет проникает в тело через поры, через макушку, через кончики пальцев, как он струится по телу, разливаясь по сосудам, согревая каждую клеточку, наполняя конечности приятной тяжестью…».
Там было написано ещё много, но я решил, что первого шага мне хватит для экспериментов. Ведь как говорится, бежать впереди паровоза не стоит, не научившись ходить. Освою одно — пойду дальше.
Я отложил первый свиток и решил немедленно попробовать. Уселся поудобнее, скрестив ноги, как было сказано, прикрыл веки и сделал глубокий вдох. Попытался расслабиться, но тут же зачесалась голова. Потом нос. Потом пятка. Не обращая внимания на зуд, продолжил ровно дышать, как и было велено. Перед внутренним взором я старательно рисовал бескрайнее море света. Сначала оно вышло тусклым, сероватым, словно небо перед грозой. Я напряг воображение сильнее, добавил яркости, залил всё вокруг ослепительным сиянием. Вот он, свет, входит в меня… входит через поры, через макушку… Но ничего не происходило. Никакого тепла, никакого покалывания, никакой эйфории, никаких признаков того, что внутри меня что-то меняется. Вообще ничего. Только холод и жесткость камня, впившегося в копчик, да легкий ветерок, шевелящий волосы.
— Хм, — хмыкнул я, разочарованно открывая глаза. Реальность вокруг была серой, без намека на эфирное сияние, двор все такой же темный и унылый. — А с первого раза, оказывается, и не просто. Кто бы мог подумать. Наверное, надо больше тренироваться.
Я потянулся за вторым свитком. Он, к моему удивлению, оказался самым тонким и коротким. «Очищение тела. Первый шаг к истинной стадии культивации. Когда с помощью долгих тренировок практик научится чувствовать ци и пропускать её сквозь тело, можно приступать к самому главному — очищению физической оболочки от скверны. Ци, проходя через плоть и кости, словно вода вымывает токсины и шлаки, накопленные за годы обычной жизни. Она укрепляет мышцы, делая их упругими, как молодая лоза, закаляет кости, превращая их в сталь, очищает кровь и дух, делая практика здоровее и сильнее обычного человека во много раз. Очищение — это путь долгий и тернистый. Зачастую он болезнен, ибо ци, сталкиваясь с засорами в каналах, продавливает их с силой тарана. Спешка недопустима, ибо она порождает увечья, которые потом не вылечить».
Я аккуратно свернул все два свитка и убрал их в сторону. В голове воцарилась гулкая пустота. Фэн, похоже, был абсолютно прав, вручая мне эти пыльные реликвии. Сами по себе они были практически бесполезны. Никаких конкретных техник дыхания, никаких поэтапных упражнений для развития чувствительности, никаких хитростей для начинающих — только общие рассуждения о величии цели. С таким подходом, если тупо следовать написанному, я буду медитировать на холодных камнях до посинения, до самой старости, так и не почувствовав ни грамма той самой хваленой ци. Процесс явно требовал не только чтения, но и живого учителя, который ткнет пальцем в нужную точку и скажет: «Чувствуешь? Вот
