но сегодня и так досталось, ни к чему лишний раз перенапрягать дар. Отец и без того скажет все, что я должен знать.
— Хорошо, значит, договорились. Сын приедет на царский прием, ожидаю и вас с дочерью, на месте все и обсудим.
Положив трубку, отец посмотрел на истлевший окурок в руке и воткнул его в переполненную пепельницу. Значит, окончательно успокоился.
— Хватило звонка, как видишь, даже твоего участия не потребовалось, — вздохнул он. — Наказание для Николаевых обсудим на светском приеме в Кремле.
Я кивнул в ответ. Обязанность посещать подобные мероприятия с Романовых никто не снимал, и единственный шанс отделаться — не присутствовать в столице по важным делам. Но мы оба в Москве, так что обязаны явиться.
— Тетку заодно навестим, — сказал я, давая отцу время подумать.
— Это — обязательно. Больше ничего интересного не произошло? — спросил отец.
— Познакомился с группой, пообщался с Ефремовым, — пожал плечами я. — Тренер по физподготовке пытался нас поставить помощниками, но мы отказались.
— ЦСБ все неймется подвести нас под монастырь? — хмыкнул отец, откидываясь на спинку кресла. — Кто в твоей группе примечательный?
Я перечислил студентов, и брови отца чуть дернулись, когда я упомянул Морозову. Некоторое время он молчал, обдумывая информацию, после чего чуть хлопнул пальцами по столешнице.
— Это хорошо, что ты взял ее под крыло, — кивнул он. — Если царь не казнил всю семью, значит, за остальными боярами ничего преступного нет. Иначе ее бы не допустили до учебы в ЦГУ. Так что здесь я одобряю твой выбор. Салтыкова же… С ней могут быть проблемы — помнишь, как нас сбрили на акциях «Уралполимера»?
Я кивнул. Тогда наша корпорация упустила шанс отхватить достаточно масштабный проект. На производство «Уралполимера» были планы и у меня, и у отца. Но компания, производящая огромный ассортимент химической продукции, отошла конкурентам.
— Салтыковы, хоть и принадлежат царской фракции, но входят в акционерное общество «Трансхим». Как ты помнишь, именно эта организация теперь владеет всем технопарком «Уралполимера». Так что будь с ней внимателен.
— Я учту, — кивнул я, принимая слова отца к сведению.
— Орловы уже движутся к закату, карьера адмирала пошатнулась, так что следи за его внуком.
— У них есть свои верфи, — напомнил я. — С голоду не умрут.
— Именно, а помимо верфей — танкеры. И вот они нам очень пригодятся, когда Османы перекроют Европе нефтепровод. Понимаешь, к чему клоню?
— А разве они не подписали только что договор о поставках? — удивился я.
— Конечно, подписали, как иначе? — хмыкнул отец. — Но ты же в курсе, что Греция начала бунтовать против Рима? Мальтийский орден уже отправлен наводить порядок. Так что сейчас начнется локальная война за оливки. И османы там — первые претенденты.
Я покачал головой, потрясенный новостями, о которых еще никто не слышал.
— А мы что, просто торговать будем под расширенный рынок? — уточнил я, глядя на отца.
— Романовы — да, а что уж решит Царство — это мы узнаем с тобой на приеме. Ладно, заболтал я тебя, иди к себе, мне еще тоже поработать надо, за ужином поговорим. Кстати, у нас будут гости, так что оденься соответственно.
Я кивнул и покинул отцовский кабинет. Плодотворный вышел разговор, хотя и оставил много не до конца понятных моментов. К примеру, что можно потребовать от Николаевых в качестве виры, при том, что они и сами выступают теперь жертвами? Обирать несчастного — недостойно, конечно, но и спускать покушения на секреты рода — непозволительно.
В кармане затрясся телефон, и я вытащил аппарат по пути в свои покои. Надо же, староста нарисовался.
— Романов слушает, — мазнув пальцем по экрану, произнес я.
— Дмитрий Алексеевич, я только что видел новости, — заговорил Петр. — Уточнять подробности не стану, спрошу лишь, ждать ли вас завтра на занятиях?
— Разумеется, не вижу повода отлынивать от учебы.
— Н-но вас пытались похитить…
— Вы правда думаете, что это в первый раз? — хмыкнул я в ответ. — Петр Васильевич, не родился еще такой враг, который сможет сломать русского княжича.
Он помолчал пару секунд, а потом продолжил разговор:
— Я направил вам на почту несколько документов, их нужно заполнить для отчетности в деканат.
— Хорошо, сделаю.
— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, и рад, что с вами все в порядке. До завтра.
— Да, до завтра, — ответил я и положил трубку, толкая дверь в свою гостиную.
Моя помощница уже была здесь за своим рабочим местом, так что стоило мне войти, тут же поднялась из-за стола, на котором светился включенный ноутбук. Судя по ее внешнему виду, сегодня тащить ее в постель не стоит.
— Ванная готова, — чуть наклонив голову, сказала она робким голоском.
— Хорошо, — ответил я, дернув воротник рубашки. — Если чувствуешь, что не можешь сегодня работать — возьми выходной, я подпишу бумаги. Можешь взять отпуск, если требуется.
— Благодарю, княжич, не стоит, я справлюсь, — уже тверже ответила она. — Какую одежду подготовить?
Вообще, стоило, пожалуй, отправить ее к родовому психологу принудительно. Но пока что просто сам за девушкой присмотрю. Станет хуже — прикажу, а до тех пор пусть попробует справиться сама. В конце концов, Слуга Романовых со слабыми нервами — это плохой Слуга, как бы цинично ни звучало.
Слишком многие желают нашей смерти — и некоторым даже хватает смелости попытаться исполнить столь заветную мечту собственными руками. Найду ту сволочь, которая командовала на парковке, лично придушу.
— Подготовь вечерний домашний костюм для ужина, — велел я, на ходу раздеваясь.
Побросав испорченную одежду, я закрыл дверь в ванную и сделал глубокий вдох. Набранная ванна больше походила на маленький бассейн, в помещении было влажно и жарко, но в воздухе витал аромат хвои — мой любимый.
Отлепив с ноги пластырь, я прошлепал в душевую кабинку и быстро ополоснулся. А закончив с этим, залез в ванну и прикрыл глаза. Приятное тепло вымывало напряжение, размягчало сознание и уносило неприятные воспоминания вместе с водой.
Всплеск заставил меня приподнять одно веко. Кристина не стала отсиживаться в покоях, и пришла сама.
— Княжич, — выдохнула она мне
