— Я был в школе. Отправился, как только освободился, и оказалось, что Дженнифер нет. Когда же нашлась учительница, знавшая, с кем она ушла, я так и не смог выяснить, куда вы отправились. Я попробовал найти вас дома…
— Почему?
— Потому что ключ все еще у тебя.
— А, я ведь забыла отдать его…
— Наконец я вернулся сюда, чтобы начать поиски, и не успел войти, как секретарь тут же огорошила меня, сообщив, что вы здесь.
— Где ж еще искать тебя в разгар рабочего дня!
Что же касается секретарши…
— Знаю, — коротко бросил Остин. — Она не слишком толковая и не сразу передала мне сообщение из школы. Она работает временно, понятно? Пока не выкрою минутку провести собеседование, что при моей загрузке кажется неосуществимым. Неподходящее время заниматься мелочами. Я только сегодня вышел на работу…
— Не вздумай укусить, — остерегла Пейдж. Мне это давно знакомо, так что не стоит впустую тратить время, доказывая мне, как важна твоя работа. Твоя дочь — не мелочи.
Остин явно удивился.
— Я этого и не говорил. Я лишь сказал, что у меня найдутся дела поважнее, чем гоняться за вами по всему городу.
— Ну, с погоней покончено, а потому можешь расслабиться. Желаю вам хорошо провести время. Пейдж направилась к выходу.
— Пейдж…
Изменившийся тон его голоса заставил ее остановиться у двери.
— Спасибо, что позаботилась о ней. Извини, что накричал на тебя. Я испугался, когда не мог найти ее.
— Да, — мрачно произнесла Пейдж. — Это можно понять.
— Но мне не следовало перекладывать это на тебя. Послушай, может, пообедаем где-нибудь? — спросил Остин.
— Я проголодалась, папа, — вставила Дженнифер.
Пейдж выразительно изогнула бровь.
— Приглашаю вас обеих.
Она покачала головой.
— Спасибо, но у меня полно работы. Я и так потеряла два часа. И не трудись оплачивать мое время. Я просто внесу это в счет за услуги, оказываемые администрации.
К удивлению Пейдж, он не стал возражать.
— Тебе важна независимость, ведь так? Не позвонила мне прошлой ночью, когда вернулась домой.
— Я же сказала, что не позвоню, Остин.
— Что плохого в том, чтобы сообщить? Я бы сам позвонил, да не знаю твой номер.
— Спроси у Дженнифер, — с легкой насмешкой предложила Пейдж. — Уж она-то знает номер моего сотового назубок.
— А домашний?
— Постоянный? Смотри в телефонной книге.
Фирма «Жена напрокат».
— У тебя тот же номер, что и у «Жены напрокат»?
— Разве плохо, что бизнес ведется на дому, о великий администратор?
— Но видно, у тебя не все ладно в жизни, если тебе не нужен телефон, чтобы пообщаться с друзьями.
— Благодарю покорно за проницательность, мягко ответила Пейдж. — Непременно обращусь к тебе, как только понадобится совет. — Она протянула руку Дженнифер:
— До встречи, малышка.
Дженнифер оттолкнула руку и обняла ее.
Пейдж, удивившись столь внезапному проявлению чувств, ненароком глянула на Остина. Он задумчиво прищурил глаза, а меж сдвинутых бровей образовались две мелкие морщинки.
Судя по всему, его не очень обрадовало увиденное.
И не удивительно. Странно только, что ей взгрустнулось.
Остин в конце концов решил никуда с Дженнифер не выходить, а послал секретаря за готовым обедом. И правильно сделал, думал он, наблюдая за тем, как дочь выстраивает из остывшего картофеля фри что-то вроде штакетника по краю его стола. Он давно управился со своим сэндвичем и принялся за работу, но то и дело поднимал взгляд от раскрытых страниц, посматривая на измазанное кетчупом лицо малышки.
Все же хорошо, что Пейдж не стала ловить его на слове. Решение пригласить ее было столь внезапным, что он сам удивился своим словам, да и она была поражена не меньше его.
О чем им вообще говорить? О прошлом? О той поре, когда им не по карману был обед в ресторане со скатертью на столе — настолько не по карману, что и поход в ближайший магазин за мороженым в стаканчике нередко казался верхом расточительности. Кому ж захочется вспоминать об этом?
Однако было что-то магическое в тех вечерах, когда они в полночь возвращались домой; он смотрел, как она лижет" холодное мороженое, и в нем поднималось совсем иное желание…
— Папа, — нетерпеливо позвала Дженнифер. — Я же сказала, я поела;
— Тогда убери забор из картошки и брось все в мусорную корзину, — рассеянно ответил он.
Приятно предаваться воспоминаниям, если все в прошлом, подумал он. Так обстоит дело и с их браком, с этим давно покончено. Но что касается денег…
Можно позволить себе ностальгические воспоминания о прогулках при луне и о мороженом. Но как бы Пейдж ни артачилась, уверяя, что ее бизнес процветает, у него было чувство, что дела обстоят немногим лучше, чем в ту пору, когда мороженое считалось дорогим лакомством.
Первое, что бросилось в глаза Пейдж, когда она вошла вечером в кухню, была красная роза в букете из папоротника и лихниса в белой фарфоровой вазе посреди стола.
Из комнаты донесся голос матери:
— Говорите, в раковине вода? Замечательно, что уже сами управляетесь.
Насмешку нельзя было не заметить, подумала Пейдж и невольно посочувствовала тому, кто был на другом конце провода.
Она дотянулась до маленькой карточки, которая утонула в лихнисе, и увидела, что конверт уже открыт. Влипла, подумала она.
Эйлин выкатилась в коляске в кухню, прикрыв трубку рукой, и уставилась на Пейдж.
— Кто такая Дженнифер, — спросила она, — и почему она присылает тебе цветы?
У Пейдж слегка отлегло от сердца, и она взглянула на карточку. Там было только: «Спасибо от Дженнифер». Она, конечно, сообразила, что это затея не Дженнифер, но Остину хотя бы хватило ума не подписываться своим именем.
— С каких это пор ты читаешь мои карточки? пошла она в наступление.
— На конверте был только адрес, — ответила Эйлин. — Я хотела убедиться, что это не ошибка. Так кто такая Дженнифер?
— Та маленькая девочка, с которой я сидела в субботу вечером.
— У вас изменились правила? Если «Жена напрокат» принимает оплату розами, мне не мешало бы знать это.
— Ничего необычного в том, что благодарные клиенты не ограничиваются чеком.
Эйлин пристально посмотрела на нее, но на другом конце провода послышалось бормотание, вновь отвлекшее мать.
— Нет, — решительно сказала Эйлин, — если вода в раковине с утра, ею нельзя пользоваться. Неважно, что она чистая; она остыла. Спустите ее и налейте новую, как можно горячей.
Пейдж коснулась бархатистого лепестка.
— Чем ты занята, мама?
— Беру все на себя, — язвительно проговорила Эйлин. — И стараюсь выполнить твою работу. Кто-то же должен перемыть посуду у Бена Оркута, а раз ты так и не появилась, а мне туда не дойти…
