— Он хочет вернуть свою собственность, — пояснила Мария. — Уи Джорди Берк — бывший владелец Хартли-Мэнора, проигравший поместье в карты моему отцу. Упаси Бог какую-нибудь дурочку доверить ему свое будущее! — Мария вздохнула. — Но я не думаю, что он действительно хотел сделать мне что-то плохое. Он просто… был не в себе.
Берк скривился от злости и стыда.
— Простите меня, миссис Кларк. Мое восхищение вами и надежда на взаимность привели к непониманию. — Берк взял шляпу. — Я сегодня же уеду из Хартли. Здесь мне больше нечего делать.
Он ни словом не заикнулся о судебной тяжбе. Возможно, эта угроза была пустой, и она рассеялась перед лицом реально существующего мужа, готового защитить Марию и Хартли-Мэнор от любых посягательств. Надеясь замять конфликт, Мария тихо сказала:
— Я желаю вам всего лучшего в будущем, мистер Берк.
Он сдержанно кивнул и ушел. Мария облегченно вздохнула:
— Мне жаль этого человека, но скучать по нему я не буду. — Она подняла глаза на Адама, который сейчас, после того как кризис миновал, как-то сразу сник и побледнел. Он едва держался на ногах.
— Вы слышали, как мы спорили?
— Трудно не услышать, когда-то по соседству в комнате кричат и ломают мебель.
Почувствовав, что он все сильнее наваливается ей на плечо, Мария подвела его к дивану.
— Садитесь. Вы меня поразили. Не представляю, как у вас хватило сил сюда дойти, не говоря уже о том, чтобы одолеть Берка.
Адам улыбнулся ей так, что у нее засосало под ложечкой.
— Я не мог позволить кому-то обижать мою жену.
— Спасибо вам. — Марии было стыдно из-за того, что голос ее дрожал. — Как вам удалось отправить Берка в полет? Он мужчина крупный.
Адам нахмурился:
— Я… я не могу объяснить. Я просто знал, что надо сделать, чтобы размеры и вес противника сыграли против него. Но тогда я об этом не думал. Я увидел, как вы боретесь с ним, и дальше действовал по наитию.
Так что, каким бы ни было его прошлое, драться он умел. Итак, он умел драться, и руки его были натруженными руками рабочего парня, но как тогда быть с его манерами и речью культурного и образованного человека? Загадка. И он не сомневался в том, что они — супруги. При мысли о том, как он защищал ее честь и отстаивал ее честность перед Берком, Мария почувствовала себя порочной женщиной.
— Я провожу вас в вашу комнату, когда вы немного отдохнете здесь, на диване. Вы быстро идете на поправку, но утомляться вам никак нельзя. Джулия скажет, что я плохо за вами присматриваю.
— Я хотел бы, чтобы ты немного побыла со мной. — Он усадил ее рядом с собой на диван и обнял одной рукой, привлекая к себе. — Я соскучился по тебе.
Мария понимала, что поступает опрометчиво, но не могла ничего с собой поделать. Она расслабилась, прижимаясь к нему, благодарная ему за поддержку и защиту.
— Ты помнишь, как был со мной? — осторожно спросила она.
— Боюсь, что нет. — Он прижался щекой к ее макушке. — Но мне так приятно обнимать тебя, что я знаю, как сильно соскучился по тебе.
С каждой секундой обман ее все сильнее грозил обернуться для нее большой бедой, но у нее не хватало духу от него отстраниться. Ей тоже было приятно сидеть с ним рядом.
— Насколько я понимаю, тебе лучше.
— Голова у меня по-прежнему болит, и я так слаб, что не смог бы и котенка поднять, но я чувствую себя гораздо лучше, чем тогда, в море, когда меня носило по волнам на куске корабельной обшивки.
Он нежно поглаживал теплой ладонью ее предплечье.
— Я знаю, что ты считаешь лучшим не говорить нам о прошлом, и все же расскажи мне о своем отце. Как получилось, что он выиграл поместье у этого неприятного типа? Мистера Берка, кажется?
— Он добывал нам средства к существованию, проживая гостем то в одном доме, то в другом. Он был человеком обаятельным, остроумным, не слишком обременял хозяев. Неплохо играл в крикет, ездил верхом, охотился, стрелял из лука. Душа компании, одним словом. И в карты он играл так, что мы могли жить, не испытывая ни в чем особой нужды, — объяснила Мария. — А вот мистер Берк играть в карты, похоже, хоть и любит, но не умеет.
— Твой отец был родом из этих мест? — Адам вдруг резко замолчал. — И вообще, где я?
— В графстве Камберленд. На самой дальней северо-западной оконечности Англии, чуть южнее Шотландии. Тебе это о чем-то говорит?
Он нахмурился и указательным пальцем принялся чертить какой-то контур по ткани ворсистого халата. Она узнала очертания Великобритании.
— Камберленд здесь? — Он ткнул пальцем в точку на северо-западе.
— Точно. Выходит, ты неплохо знаешь Британию. — Она посмотрела на него снизу вверх.
— Тебе известно, что ты британец?
Он снова нахмурился.
— У себя в сознании я слышу одновременно ответ «да» и «нет».
— Какая причудливая смесь фактов. Ты столько всего знаешь и не знаешь, — задумчиво протянула она. — Скоро ты все вспомнишь.
И чем скорее, тем лучше. До нее вдруг дошло, что теперь, когда Берк покинул Хартли, она может сказать «Адаму» правду, признаться, что она солгала и они никакие не супруги, а совершенно чужие друг другу люди.
Но Мария не могла так поступить с ним, когда он смотрел на нее так, словно она была для него центром вселенной. Она не нашла в себе смелости сообщить ему, что он одинок на этой земле — человек без имени, без друзей, без семьи. Он помог ей освободиться от Берка. И она должна отплатить ему добром за добро. Сейчас он нуждался в ее помощи больше, чем она в его, когда к ней приставал Берк. Мария знала, что не лишит этого человека веры в то, что ему есть на кого опереться.
— Расскажи мне о себе, — попросил он. — Где ты родилась? Откуда родом твоя семья? Теперь, когда твоего отца не стало, есть ли у тебя поблизости какая-нибудь родня?
Мария невесело усмехнулась:
— Я знаю о семейных корнях не намного больше, чем ты. Мы с отцом были очень близки. Я знала его лучше, чем кого бы то ни было. Но о прошлом он никогда не рассказывал. Я не знаю, где он родился, кем были его родители, как он познакомился с моей матерью и даже как она умерла.
— Получается, что в твоей жизни присутствуют двое мужчин, и оба — сплошные тайны, — чуть улыбнувшись, заметил Адам. — Почему твой отец не любил говорить о прошлом?
— Я думаю, что он родился в знатной семье, и знаю, что семья отказалась от него из-за его плохого поведения, — откровенно заявила она. — Когда я родилась, ему едва исполнилось двадцать, и моя мать умерла, когда мне было года два. Я совсем ее не помню. Потом я жила с бабушкой в Шропшире. Мой отец навещал нас по нескольку раз в году. У нас всегда были чудесные праздники на Рождество, после которых он уезжал куда-нибудь охотиться. — Она вздохнула, вспоминая о том, как тяжело всякий раз переживала расставание с отцом.
