В 1985 г. автор предъявил Васильевой и Подоляк обвинение в даче заведомо ложных показаний, соединенных с обвинением в тяжком преступлении. Народный суд Центрального района г. Ангарска согласился с такой квалификацией действий подсудимых по ч. 2 ст. 181 УК РСФСР, указав в обвинительном приговоре: «Вина подсудимых доказана и подтверждается как протоколами допросов, очных ставок, протоколами судебного заседания, так и судебно-психологической экспертизой, из которой видно, что черты характера обеих обвиняемых в совокупности с вышеизложенными условиями, при которых обе дали заведомо ложные показания, объективно свидетельствуют, что Подоляк и Васильева дали ложные показания из низменных побуждений».
Лжесвидетельницам было назначено наказание – 5 лет лишения свободы каждой с отбыванием срока в исправительно-трудовой колонии общего режима. Суд счел возможным применить к подсудимым Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии в связи с 40-летием Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и освободил их от наказания.
Фактор времени безусловно отразился на оперативных возможностях органов дознания, которые несколько лет все силы тратили на работу по версии, оказавшейся ложной. Преступление в отношении Татьяны С. так и осталось нераскрытым. Но женщины в г. Ангарске продолжали исчезать, а в 1982 г. в той же реке Китой близ Ангарска была обнаружена верхняя половина тела неизвестной женщины, расчлененного посмертно. Эксперты дали заключение о наличии 5 сходных признаков в механизме расчленения этого трупа и тела Татьяны С. Но органы дознания и прокуратуры эти выводы экспертов не заинтересовали.
Глава 6
Ошибка Московского городского суда
В своей книге генерал-майор милиции Н. П. Водько кроме дела невиновно осужденного Александра Кравченко упоминает еще об одном уголовном деле с аналогичной судебной ошибкой.
«Всем памятно дерзкое нападение на универмаг “Молодежный” в г. Москве. По этому делу задержали подозреваемых… У преступников изъяли оружие, из которого застрелили инкассаторов. Проверка же оружия показала, что пистолет был похищен у убитого ранее работника милиции. К этому времени за убийство милиционера уже были осуждены четыре человека, один из которых получил исключительную меру наказания, но, к счастью, приговор еще не был исполнен. Причины те же – грубые нарушения законности со стороны лиц, занимавшихся оперативной и следственной работой. Судебную ошибку удалось поправить, но ценой жизни других жертв, а не системой прокурорского и судебного надзора»[41].
Ф. И. Раззаков в своей книге про данную судебную ошибку упоминает также мимоходом, называя иное количество осужденных: «По этому делу милиция арестовала двух молодых людей, одного приговорили к смертной казни, а другого – к 15 годам тюрьмы. К счастью, приговор исполнить не успели»[42].
На самом же деле осужденных Московским городским судом по названному делу было трое. Василий Батаев на момент задержания имел 4 судимости, его приятель Николай Беляев – 2 судимости, а Валерий Шаповаленко ранее был не судим. Все трое вели паразитический образ жизни, нигде не работали, перемещались по различным городам.
В ночь с 27 на 28 февраля 1985 г. в салоне вагона пассажирского электропоезда № 6664 в черте г. Москвы был убит работник ОВД на станции Москва-Белорусская Л. Н. Смирнов, похищено его служебное оружие – пистолет Макарова и две обоймы с патронами. Смерть потерпевшего наступила от сквозного пулевого огнестрельного ранения головы, в области спины убитого имелось колото-резаное повреждение с глубиной раневого канала около 8 см. При осмотре места происшествия обнаружили стреляную гильзу и пулю калибра 9 мм, которые являлись частями патрона импортного производства. Такой комбинированный способ убийства позволил выдвинуть версию, что нападавших должно быть не менее двух.
Оперативно-розыскные мероприятия, направленные на раскрытие этого преступления, способствовали поступлению в органы дознания различных сообщений, среди которых особый интерес представляло заявление В. Н. Цуранкова, бывшего работника уголовного розыска. Он сообщал, что в доверительной беседе со своей знакомой Беляевой в первой декаде марта 1985 г. выяснил обстоятельства гибели Смирнова. По словам Беляевой, преступление совершил ее муж совместно с неким Батаевым, после чего они завладели оружием убитого.
Началась оперативная разработка Н. И. Беляева, в ходе которой, в частности, выяснилось, что он совместно с В. А. Батаевым в марте успел совершить две квартирные кражи в Одесской области, а наводчиком в этих преступлениях выступал В. В. Шаповаленко.
Заместитель начальника следственной части Прокуратуры РСФСР И. М. Костоев, организовавший позднее расследование этого преступления надлежащим образом, кратко указывает в своей книге: «Преступники скоро нашлись, а после соответствующих “допросов” признались в совершенном ими преступлении. Сперва, естественно, отказывались, потом неожиданно признались, причем дружно все трое. Потом отказались от своих признаний, а затем снова подтвердили их. И хотя оружие убийства – ни нож, ни пистолет – найдены не были, людей осудили и одного из них приговорили к расстрелу»[43].
Проанализировав материалы уголовного дела, можно выстроить хронологическую картину появления «признаний» обвиняемых. Вначале в качестве свидетеля допрошена Л. Н. Беляева – жена Николая Беляева. Ее показания имеют принципиальные различия с показаниями В. Н. Цуранкова. Если последний утверждал, что Беляев и Батаев вдвоем убили работника милиции в вагоне электрички, то Л. Н. Беляева на допросе указала, ссылаясь на рассказ мужа, что пистолет у милиционера забрал один Батаев, придушив потерпевшего.
Между тем никаких следов удушения при осмотре и экспертизе трупа потерпевшего выявлено не было.
Задержанный Беляев легко признался в совершении кражи вещей по сговору с Батаевым, но отрицал какую-либо осведомленность по эпизоду убийства милиционера. Однако в первой половине апреля он неожиданно дает показания о совместном с Батаевым нападении на этого потерпевшего, его убийстве и завладении табельным пистолетом Макарова.
Эти же показания Беляев повторил на очной ставке с Батаевым, который вскоре также стал признавать свое участие в совершении убийства милиционера. Правда, обвиняемые так и не могли объяснить, куда они дели орудия преступления и похищенное оружие. Но следствие уже уверилось в бесспорной виновности задержанных. Шаповаленко, арестованный как соучастник данных лиц по эпизодам краж вещей, дал показания, что видел у Беляева и Батаева два пистолета, а также знал от сообщников об убийстве ими милиционера в поезде.
В процессе следствия Батаев изъявил желание показать место совершения кражи вещей в г. Одессе и уверенно привел оперативно-следственную группу в квартиру, которую обокрал в марте. Затем Батаев заявил, что может указать место сокрытия оружия, что очень заинтересовало следователя. Во время конвоирования по улице Батаев сумел расстегнуть наручник, прикрепляющий его к сотруднику милиции, и попытался бежать. При этом он сломал руку одному из конвоиров, но был задержан. Данный эпизод еще более убедил следствие в виновности Батаева по эпизоду убийства и особой опасности его личности.
В суде Беляев объявил, что оговорил себя и Батаева вследствие незаконных методов сотрудников милиции, применявших к нему физическое насилие. Выяснилось, что при таком «воздействии» на запиравшегося Беляева ему выбили зуб, а также повредили внутренние органы, что повлекло хирургическую операцию на желудке. Батаев в судебном процессе также пояснил, что никакого нападения на сотрудника милиции с Беляевым не совершал, оговорил себя под давлением незаконных приемов органов дознания.
Московский городской суд не принял во внимание эти доводы подсудимых, как и утверждения о том, что 27 февраля – во время убийства Л. Н. Смирнова – их вообще не было в Москве. Показания свидетеля Воркуновой, подтверждавшей алиби подсудимых, суд посчитал неправдивыми.
В мае 1986 г. Московский городской суд приговорил Батаева к смертной казни, Беляева – к 15 годам лишения свободы, Шаповаленко – к 3 годам лишения свободы.
Верховный Суд РСФСР 13 октября 1986 г. рассмотрел кассационные жалобы осужденных и их защитников и отменил приговор в части, касающейся эпизода нападения на Л. Н. Смирнова. За совершение краж личного имущества Беляева осудили к 5 годам, а Шаповаленко – к 2,5 годам лишения свободы. Батаеву, кроме того, оставили эпизод попытки побега из-под стражи с насилием над конвойным, определив ему в общей сложности 7 лет лишения свободы.
Верховный Суд РСФСР в определении указал, что алиби подсудимых не опровергнуто, достоверность показаний первичных свидетелей по делу – Цуранкова и Беляевой вызывает сомнения, тщательную проверку заслуживают показания Беляева о насилии над ним со стороны оперативных работников с целью получения признания в убийстве милиционера; отсутствие орудий преступления и похищенного оружия существенно колеблет доводы следствия о виновности осужденных.
