– Ну, красота, – поморщился вампир. – Думал, уйдем уж…
Никакой ненависти в нем не ощущалось. Злобной радости от двух сдавшихся партизан – тоже. Разве только легкая досада. Вампир делал свое дело, выполнял приказ – и все. В один миг Сардат понял его и даже немного зауважал.
– Ладно, прыгайте в арбу, – велел вампир, показывая в сторону повозок. – Сидите тихо, ждите. Перед закатом отправим вас, если остальные не выйдут. Пожрать там есть немного. Молодцы, что вышли.
Он уже отворачивался, теряя интерес к пленникам, последние слова звучали рассеяно. Аммит демонстративно вздохнул, привлекая внимание.
– Нам бы – сразу, – веско сказал он.
– Не понял – что? – разом посуровел вампир. Сардат оценил маневр. Вампир показывал границы, заступать за которые нельзя.
– К барону, – жалобно втягивая голову в плечи, скрипнул Аммит. – Есть… Важные сведения.
– Что за сведения? Что ты мелешь? Ну давай, говори.
– Так ведь… – мялся Аммит. – Мне б барона…
– Ты соображаешь, старый, кто такой барон Модор? – начал злиться вампирский командир. – Он со мной-то, может, говорить не станет, а ты для него – кто?
– Там – о Ратканоне…
– А что о нем? Кончился ваш Ратканон, вот и…
– Освободить его хотят, – ляпнул явно на удачу Аммит. Вздохнул и повесил голову совершенно. – Мы ж не одни тут такие. Это пока все на нас смотрят, другие тем временем… А мне-то что с того? Я-то жить хочу. Пущай хоть в барак – ладно уж. Скажу все, что надо. Только ты уж свези к барону, а, милок?
На взгляд Сардата, с «милком» Аммит изрядно хватил лишку. Но, судя по тому, как переглядывались и будто беззвучно говорили между собой вампиры, с Ратканоном попал в точку. Жив еще тот сказочный великан, что для Левмира с Ирабиль стал в свое время кем-то вроде отца. Часто они про него рассказывали.
– Откуда знаешь? – резко спросил главный.
– Да как не знать… – Аммит вздохнул. – Он ведь нарочно попался-то. Как повезут – налетит толпа, всех порешают.
– Ну, много они там не нарешают, – задумчиво изрек доселе молчавший вампир, стоя рядом с главным. – Хотя…
Эти двое переглянулись, пожали плечами.
– Черт с ним, – решился главный. – Анир, Гревус – к барону этих двух, велите доложить, что располагают важной информацией о другом партизанском отряде. Если барон иначе не скажет – сами сразу обратно. Приказ ясен?
– Так точно, – хором отозвались двое вампиров, на окрик выступившие из строя.
– Выполнять.
Сардат едва сдержал возмущение, когда его схватили за локоть и грубо потащили к повозке. Пришлось закрыть глаза и повторять: «Я – животное. Мне бы пожрать только, да поспать».
Помогло. Забравшись в повозку, Сардат помог «старому и немощному» Аммиту. Вампиры спешно запрягли каурую лошадку и устроились – один на козлы, а другой – в повозку, лицом к пленникам.
– В мешках – харчи, – сквозь зубы процедил он. – Пожрите уж, а то на рожи ваши смотреть противно.
Чтобы скрыть ненависть, которая не могла не проявиться во взгляде, Сардат наклонил голову и принялся распутывать узел на полотняном мешочке. Тем же занялся Аммит. Внутри оказался серый хлеб и несколько ароматных и твердых на ощупь шариков. Сардат вопросительно посмотрел на спутника.
– Яблоки, – пояснил тот. – Персики. Съедобно, не боись.
Надо заметить, подделываться под простецкий говор у Аммита получалось отлично. Как бы носом ни крутил, а видно – среди людей немало пожил, знает, что к чему.
Сардат для начала все-таки разделался с хлебом – это дело понятное, близкое – а потом взялся за яблоки с персиками. Повозка к тому времени уже вовсю катилась по тракту, а лес по обе стороны стремительно редел.
Захлебываясь сладчайшим соком, Сардат думал, что ни разу в жизни еще ничего вкуснее не пробовал.
– Это здесь такое растет? – спросил у Аммита вполголоса.
– Угу. А ты что ж, в Кармаигсе своем, даже на рынке не видал?
Сардат почувствовал в голосе Аммита предостережение и, быстро перетасовав мысли, понял, в чем дело. Нельзя ляпнуть про поселок. Потому что граф Ливирро, управляющий северными землями, не присягнул Эрлоту, и люди там живут свободно. И партизан, стало быть, нету. Это знание пришло как-то вдруг, от кого-то чужого. На мгновение Сардат будто оказался в его шкуре. Шагал по знакомой местности – северная степь с низкорослыми травами. Остановился, обернулся. Позади, шагах в десяти, шла И. Шла так себе – нога за ногу. Но что действительно удивило Сардата – девочка выросла. Будто не час назад расстались, а несколько лет как.
– Давай дождемся ночи и полетим, – со вздохом сказал тот, чьими глазами Сардат смотрел на принцессу.
Та остановилась, как вкопанная. Она будто не желала сокращать расстояние между собой и этим…
– Никуда я с тобой не полечу! – Голос тоже изменился. Интонации детские, а сам-то голос куда как тверже стал, хоть и звенит все так же. – И не подходи ко мне – спалю к чертовой матери.
– «К чертовой матери»… – пробормотал, отворачиваясь, собеседник. – И это – особа королевской крови. Позорище…
Видение рассеялось так же быстро, как пришло. Сардат бросил взгляд на Аммита и заметил, что старик прячет улыбку.
Лес закончился, повозка выехала на огромную залитую солнцем зеленую равнину. Сардат подавил восхищенный возглас. Зелени тут столько, что чахлая северная природа казалась по сравнению с этим раздольем серой и мертвой. Трава – чуть не до борта повозки. Протянув руку, Сардат касался сочных стеблей.
Следующее, что его поразило – люди. Много людей. Гораздо больше, чем за всю жизнь видел Сардат. Мужчины и женщины, легко – а последние даже, на его взгляд, неприлично – одетые, бродили среди посадок, нагибались, что-то выдергивали. Уже слышались разговоры, смех, крики, да как-то непохоже было, что кто-то здесь так уж страдает.
И, наконец, третье. Вдалеке, там, куда вела, змеясь между пригорками, дорога, распластался город. В небольшой низине, как и большинство вампирских городов, Туриудс напоминал каменную черепаху с покрытым наростами панцирем. Самый большой нарост – посередине. Похожая на скалу башня возвышалась над городом, отбрасывая тень на домишки поменьше – тоже каменные. А между домиками сновали мелкие букашки. Сардат не сразу понял, что видит только людей. Или вампиров? Отсюда не понять.
В сердце нехорошо екнуло. Сардат мигом вообразил, сколько тут всего живет народу. А сколько среди них вампиров – этого даже примерно посчитать не отважился. Как-то сразу затрещал по швам тайно лелеемый план: перебить, поднатужившись, всех кровососов и спасти людей. Собственно, трещать он начал еще с тех пор как Аммит заявил, что партизан стерегут настоящие вампиры и отказался вступать с ними в бой без крайней необходимости. Аммит не уверен в победе – а на его стороне возраст и мудрость. Да и как сбросить со счета этих людей, что, веселясь, дергают сорняки под пристальным взглядом вампира?
Собственно, вампир, сидящий под раскидистым деревом, смотрел уже не на вверенных ему людей, а на проезжавшую мимо повозку. Смотрел широко раскрытыми глуповатыми глазами, переводя взгляд с Аммита на Сардата и обратно.
Поначалу Сардат не понял, чем вызвано такое внимание, потом дошло – сердце-то остановилось. В какой только момент – неизвестно. То же, очевидно, произошло с Аммитом. Во всяком случае, волосы его опять потемнели, а борода почти исчезла, превратившись в щетину.
– Это ведь стада барона Модора? – поинтересовался Аммит.
На него никто уже не смотрел, и метаморфозы остались незамеченными. Вампир, что сидел в повозке, зевая, разглядывал людей и пропустил вопрос мимо ушей. Ответил тот, что правил:
– Угадал. А вот это – пастух над ними. Самый важный тут, уважаемый. Эй, Рэнт! – Он помахал сидящему под деревом вампиру. – Как служба?
Рэнт в ответ поднял руку, да так и замер, потому что в этот момент Аммит поднялся на ноги.
– Тут останови, – бросил он. – А то лошадь понесет с испугу. Сардат, родной, если хочешь помогать – смотри внимательно.
Возница повернул голову и раскрыл рот. Аммит схватил за плечи того, что оставался в повозке, рывком поставил напротив себя и одним движением поменял местами лицо и затылок. Отвратительный хруст, Сардата чуть не вырвало, хотя сам же – правда, в пылу битвы – сворачивал шеи вампирам.
Рука конвоира, успевшая метнуться к эфесу висящего на поясе меча, безжизненно повисла, тело мешком свалилось с повозки; возница натянул поводья; люди с криком прянули в разные стороны – далеко, правда, не побежали, косились на Рэнта, который все сидел с поднятой рукой. Теперь этот жест, видимо, успокаивал и останавливал людей. м
«Стада барона Модора», – подумал Сардат, и та самая ярость, что гнала его к Реке, пробудилась в безмолвном сердце.
– Вы… – сделал глупость возница, попытавшись заговорить вместо того чтобы ударить.
