– В лабораториях Смерти разговаривают и немые. И более я не совершу столь глупой ошибки, как допросы вне стен моей школы.
Лорд Вэламар выслушал все это с непробиваемым спокойствием, горько усмехнулся и обратился к брату:
– И ты это допустишь?
Алсэр смутился, посмотрел почему-то на меня, затем медленно, словно с трудом проговаривая каждое слово, произнес:
– Я все выясню сам, но… Эллохар не выдвигает обвинения без причин, Вэл… И этот браслет…
– Забавно, – перебил его Вэламар. – То есть из-за слов странной девки…
Договорить ему не дал магистр – рывок, и схваченный за шею Вэламар захрипел, а Эллохар с ледяным спокойствием произнес:
– Не смей.
Затем отпустил с таким видом, словно прикасался к чему-то грязному. Потирая шею, Вэламар отошел на несколько шагов, после и вовсе обошел стол, словно выставив его как препятствие на пути магистра, и вдруг прошипел:
– Слишком много себе позволяете, Эллохар!
В следующее мгновение погас свет.
Он был достаточно ярким, поддерживался семью магическими светильниками, и абсолютный мрак был неприятен, хоть и не вызывал у меня страха.
– Вэламар Алсэр, неожиданно и глупо, – насмешливо и в то же время как-то угрожающе протянул магистр.
– Вэл, сопротивляться бессмысленно, ты же понимаешь, – добавил к этому сам Алсэр.
Я и вовсе стояла молча, хотя что-то меня насторожило… Темнота, да, но еще и вопрос – зачем? Зачем гасить свет там, где мрак будет помехой лишь мне, хотя какая я помеха огненному лорду Темной империи? Да никакая. А сами лорды преотлично видят в темноте, что явно не секрет для Вэламара… но в следующее мгновение я отчетливо поняла зачем!
– Ангоэ такеа… – начал лорд Вэламар.
– Даррэн, свет! – мой крик был громче произносимого проклятия, но разве это поможет. – Мне нужен свет!
И вспомнила, что он у меня есть! Щелчок коробочкой с ручным солнцем, рев вызванного магистром пламени и свет сразу двадцати пульсаров, зажженных Алсэром, вмиг осветили все пространство! В следующее мгновение раздался страшный, полный отчаяния и боли рев лорда Вэламара…
А я совершенно равнодушно процитировала информацию из сегодняшней лекции по Смертельным Проклятиям:
– Проклятие седьмого уровня «Свет». Проклятие слепоты. Непременное условие наложения – абсолютная тьма. Нарушение данного условия приводит к необратимым последствиям для проклинающего – абсолютный откат.
Совершенно слепой лорд Вэламар, рыча и стеная, раздирая собственные глаза чуть ли не до крови, сполз по стене на пол. Эллохар и Алсэр потрясенно смотрели не на него – на меня.
– Проклятие «Свет» проходили сегодня, – равнодушно ответила я. – Остановите Вэламара, он себя так изуродует.
Мне не ответили, и действий никто никаких не предпринял, лорд Вэл остановился сам, а затем глухо и с ненавистью прошипел:
– Ведьма!
– Нет, – честно ответила я и перестала обращать на него внимание.
Меня заинтересовало другое – зачем он использовал «Свет»? Зачем? Снять его оба лорда сумели бы в любом случае, я – нет, вряд ли Алсэр или магистр Эллохар обладают нужными знаниями в области заклинаний противодействия, но и не я была причиной использования проклятия. И остается вопрос – зачем? Сбежать? Возможно, но для чего подобные меры, можно было бы использовать любое другое проклятие. Но Вэламар выбрал проклятие слепоты. Зачем? Вывод, впрочем, напрашивался сам собой – хотел что-то скрыть. Что? И почему он стоял у стола, а откат застиг его не у двери или, например, тайного хода, уже открытого в противоположном от двери направлении, а у стены?
– Магистр, не могли бы вы передвинуть лорда Вэламара? – заинтересованно разглядывая каменную кладку, спросила я.
Но вместо того, чтобы исполнить мою просьбу, Эллохар властно приказал:
– Не смей подходить к стене.
– И шевелиться, – добавил Алсэр.
– Она человек, – прошипел Эллохар. – Чистокровная.
– А-а-а, – глубокомысленно протянул лорд, – тогда можешь.
– Шевелиться, но не подходить к стене, – уточнил магистр.
Меланхолично спросила:
– Магия?
Оба лорда кивнули. Пожав плечами, я прошла и села за стол, безразличная как к застывшему у стены Вэламару, так и к обоим ныне активно расплетающим очередное порождение Темного Искусства лордам. Взгляд мой скользнул собственно по столу, наткнулся на толстую потрепанную тетрадь.
– Магистр, а…
– На столе опасности нет, – Эллохар понял меня с полуслова.
Взяв тетрадь, раскрыла ее на первой странице и с интересом уставилась на невероятные по сути слова:
«Смерть – только начало».
А дальше шифр, и строки, строки, строки с непонятным значением.
– Дэя, – Эллохар, видимо, уже справившись с чем-то, что не давало им возможности двигаться, подошел, склонился надо мной и встревоженно спросил: – Как ты?
– Меня интересует стена, – пролистывая тетрадь, ответила я. – Он туда рвался не случайно.
– Идем, – резко и зло скомандовал Эллохар.
Когда мы подошли к стене, лорда Вэламара там уже не было – уползал к двери, видимо, когда его настиг брат. И теперь близнец лорда Алсэра сидел, скованный синеватыми прутьями родовой магии.
На стену смотрели долго – я просто с интересом, магистр, водя по ней значительно увеличившимся когтем указательного пальца правой руки. Не знаю, что он вырисовывал, но когда закончил, стена частично разрушилась, открывая две ниши. В первой находился труп человеческого мага, пребывающий в стазисе для сохранности, во второй маленький черный камень.
– «Смерть – только начало», – процитировала я. – Интересно, кто в камешке живет?
– Никогда в жизни я не ждал рассвета, как сейчас, – сообщил магистр.
Подошел Алсэр, несколько мгновений смотрел на открывшийся вид, затем произнес:
– Не стоит сейчас активировать хран.
– Да, – отозвался Эллохар, – я тоже подозреваю, что умертвий в подвале зачаровывал не Вэл. А сделано было качественно.
Прослушав их реплики, я вспомнила, что для общения с духами нас в академии вообще в потусторонний мир спровадили, значит, опасения лордов имеют смысл. Кстати, совсем забыла:
– Мне утром рано вставать.
Рука Эллохара нагло обвила мою талию, и сам он не менее нагло заявил:
– Час расплаты близок, Риате.
– До рассвета еще часа четыре, – заметил Алсэр, потом добавил: – Эллохар, а мне поприсутствовать можно?
– Третий – лишний, – загадочно ответил магистр.
– Прокляну, – использовала я поднадоевшую угрозу.
Обнимать меня перестали.
* * *
Откат от проклятия вещь неприятная – накатывает волнами, то усиливаясь, то ослабевая. Я сидела в кабинете магистра Эллохара, глядя на огонь в камине. Огонь был красноватым и теплым, мне нравилось на него смотреть…
– Дэя, сядь в кресло, – приказал вернувшийся магистр.
– Здесь тепло, приятно, – ответила я, обнимая колени.
Эллохар подумал и сел рядом. Обнял за плечи.
– Вам не надоело? – равнодушно спросила я.
– Мне нравится к тебе прикасаться, – последовал задумчивый ответ.
– Мне неприятно, – в который раз сообщила я.
Вспыхнуло синее пламя.
Когда я оказалась сидящей перед другим, древним и большим камином, мне все еще было все равно.
– Тебе желательно поспать, – произнес Эллохар, подхватывая на руки.
– Данное состояние ко сну не располагает, – сообщила я.
За окном выл ветер, бросая песок в одиноко стоящую башню.
– Пустыня Нахесса? – спросила я.
– Прогуляемся? – вопрос с затаенной надеждой.
– Меня отпустите. – Отпустил. – Идемте.
* * *
Ветер в лицо, овевает кожу, развевает волосы и треплет ткань платья. Теплый ветер с нотками едва ощутимого вкуса морской воды… Удивительное ощущение. И хочется раскинуть руки и взлететь, отдавшись на волю ветра… И лететь над песками, над древними развалинами некогда величественных замков… Просто лететь…
– Ты улыбаешься, – заметил магистр Эллохар.
– Удивительное место. – Я все же раскинула руки навстречу очередному порыву ветра.
– Нравится? – вкрадчиво поинтересовались у меня.
– Очень…
Песок под моими ногами дрогнул, вынуждая схватиться за Эллохара, чтобы не упасть – но не испугалась, даже когда поняла, что нас поднял огромный черный жук размером с небольшой корабль, а теперь несет по пескам пустыни.
– Нахесс, – подтвердил магистр. – Он мне подчиняется.
Эллохар обошел меня и теперь стоял позади, осторожно придерживая. А я неслась навстречу просторам самой смертоносной пустыни Миров Хаоса. Но страха не было совершенно, только все нарастающее ощущение полета.
– Быстрее? – предложил магистр.
– Да, – выдохнула я.
И мы практически взлетели, несясь по барханам и дюнам, то взмывая вверх, то падая вниз, чтобы снова взмыть навстречу ветру… Чистый, ничем не замутненный восторг – никогда подобного не испытывала!
И вдруг эйфория исчезла. Оборвалась, как мелодия на высокой ноте, накатывая волнами осознания, стыда, смущения и вины.
