по ее мнению, он мог бы жить?
Неужели она думала, что он всегда будет бездомным и без гроша в кармане?
Нет. Она просто не загадывала так далеко вперед. Она каким-то странным образом воображала, что они всегда будут вместе.
Верхний этаж особняка можно было легко использовать для торжественной части. В большом обеденном зале можно было разместить оркестр. Великолепная лестница будет обвита цветами вокруг перил, а по всему двору можно будет развесить фонарики, чтобы создать ощущение праздника.
Идеи приходили к ней на ходу, поэтому, когда Изабелла появилась во дворе в час, Алисия вздрогнула от неожиданности.
— Уже пора обедать? Время пролетело так быстро.
— Грасиано попросил вас присоединиться к нему на террасе.
— Грасиано? — Ее расслабленное состояние улетучилось в мгновение ока. — Я думала, он в Барселоне.
Изабелла растерянно пожала плечами.
— Его собрание, должно быть, закончилось рано. Вам показать дорогу?
У нее было искушение проигнорировать его просьбу, но она была профессионалом, и это была прежде всего работа. Ей платили за то, чтобы она работала здесь, и ее личный этический кодекс не позволял ей халтурить.
— Да. — Она поджала губы. — Я буду признательна.
* * *
Грасиано, казалось, глубоко задумался, когда она зашла на восхитительную террасу с видом на океан. Вид был настолько захватывающим, что ей пришлось остановиться, вдохнуть аромат морской соли и тропических цветов, прежде чем повернуться к нему и тут же пожалеть об этом. На нем был темно-синий костюм, но он сбросил пиджак и галстук на спинку стула и расстегнул рубашку у горла. Во рту у нее пересохло, а колени ослабли.
Она отвела взгляд, вздохнула, пытаясь успокоить расшатанные нервы.
— Я осматривала дом, — выпалила она, желая, чтобы он не произнес ни одного из своих саркастических замечаний о том, как она смотрела на него, словно влюбленный подросток.
— Изабелла сообщила мне.
— Она шпионит за мной? — удивленно спросила Алисия, подходя к стулу напротив Грасиано и устраиваясь на нем поудобнее.
— Нисколько. Она любит поговорить. Возможно, ты заметила? Она упомянула, что ты осмотрела все комнаты.
— Не все, — поспешила возразить Алисия. — Я не входила в комнаты, двери которых были закрыты.
— Там нет ничего такого, что нужно было бы прятать, — ответил он, пожав плечами.
— Я не хотела вторгаться в твою личную жизнь.
— Ты вторгнешься в мою личную жизнь, если зайдешь в мою спальню? Я переживу это.
Он бы пережил это, но насчет себя она сомневалась. Ей уже было трудно дышать. Мысль о том, что она увидит его личное пространство, вызвала у нее легкое головокружение. Когда он работал у них много лет назад, он спал в общежитии, которое ее отец переоборудовал для беглецов, нуждающихся в убежище. Теперь она считала, что ее отец эксплуатировал тех людей. Это была бесплатная рабочая сила. У Грасиано не было собственной спальни. У него также не было никаких вещей, так что Алисия никогда не видела его комнату и не могла представить, какой она будет. Но ей лучше этого не знать.
— Как долго ты здесь живешь? — спросила она через мгновение.
— Я здесь не живу постоянно. Я живу то на острове, то в Барселоне, то в Лондоне.
— В Лондоне?
— У меня там офис.
— И часто ты там бываешь?
— Примерно неделю каждый месяц. Почему ты спрашиваешь?
Она прикусила губу, играя пальцами на коленях. Она жила в тихом жилом квартале, далеко от делового центра. Они вряд ли могли столкнуться друг с другом. Но от мысли о том, что Грасиано все эти годы находился в одном городе с Алисией и Энни, а Алисия ничего не знала, ей стало не по себе.
— Я сейчас просто пытаюсь составить картину твоей жизни.
— Это поможет тебе спланировать мероприятие?
— Это не больно, — честно сказала она, а затем вздохнула, решив, что честность — лучшая политика, по крайней мере с ним. — Но более того, мне просто любопытно. Ты многого добился. Мне интересно, как ты живешь. И то, как ты это сделал.
— Я много работал.
— Но что ты делал? — настаивала она. — Через шесть месяцев после отъезда из Севильи ты стал высококлассным риелтором. Хотя у тебя не было опыта работы с недвижимостью.
— Недвижимость — это люди, а у меня был большой опыт работы с ними.
Это было сказано небрежно, но она почувствовала упрек в его словах.
Он сделал глоток воды.
— Мне было легко, — сказал он через мгновение. — Я хорошо понимал, чего хотят люди и как им это дать. Я провел годы на улицах — у меня было врожденное понимание собственности, ценностей, качества одного района по сравнению с другим, и я был сильно мотивирован на успех. Я не спал как минимум три месяца. Я встречался с каждым продавцом, возил покупателей из аэропорта по всему Мадриду. К концу первого года я заработал более миллиона евро на комиссионных.
— Ты, должно быть, был так… взволнован.
— Взволнован? Нет, Алисия.
Она вздрогнула, когда он ласково произнес ее имя.
— Я был голоден. Я хотел большего. Ты не можешь понять. Ты никогда не чувствовала себя так — тебе не надо было беспокоиться о том, что ты будешь есть, где ты будешь спать. Денег для меня никогда не было достаточно.
Она грустно покачала головой.
— Но ты стоишь целое состояние.
— Да.
— А что с этим домом?
Его улыбка заставила ее волноваться. Она была такой интимной, такой естественной. Такой искренней.
— Я захотел его в ту же минуту, как увидел.
Она медленно кивнула.
— Он очень красивый.
— Да. — Он откинулся на спинку стула, оглядываясь вокруг. — У него уникальная история.
— Какая история?
— Фердинанд Седьмой построил его для своей любовницы.
Она нахмурилась.
— Это тот парень, который любил жениться на своих племянницах?
Грасиано усмехнулся, и его улыбка мгновенно перенесла ее в прошлое, когда он так охотно улыбался ей.
— Дом был построен не для племянницы, а для женщины, которую он, по-видимому, очень сильно любил. Возможно, ты видела башню, когда утром исследовала местность?
Она покачала головой.
— Нет. Где это?
— Я покажу тебе позже. Она была построена как сторожевая, чтобы его дама могла наблюдать за его прибытием. Он приплывал на лодке, конечно. Он ревновал и яростно охранял ее — он был единственным гостем, который ее когда-либо навещал.
— Это… — она пыталась найти подходящее слово, — как-то грустно.
— Шло время, он навещал ее все реже и реже, но она всегда стояла на башне и ждала его.
— Что с ней случилось?
— Она сошла с ума.
— Как ужасно.
— Да. — Он пожал плечами. — Но интересно.
Она огляделась, теперь
