И в данном случае не важно – снизошли они или, напротив, возвысили? Важно другое: а оно мне надо?! Из их рук?! А что если в их глобалистском мире тоже действует наше, уркаганское: вход – рупь, выход – два?!
* * *
– …Вызывали, Александр Михайлович?
– Еще как вызывал! – возбужденно отозвался Кул. – Проходи, Митюша, подсаживайся.
Образцов просочился в кабинет весь и лишь тогда с напускным равнодушием кивнул сидящей напротив шефа Элеоноре:
– Здравствуйте, Элеонора Сергеевна.
– Здравствуйте, Дмитрий Андреевич.
Утренний звонок-вызов Кула застал Розову на подмосковной даче, так что на работу она сегодня прикатила в непривычно демократическом прикиде: черный грубой вязки свитер под горло и неопределенного цвета потертые джинсы. Еще и с нашлепкой в виде черепа на правой коленке. Но, странное дело, столь простецкий, даже люмпенский вариант только добавил ей шарма. К слову, носить свитера не брезговали такие мегазнаменитости, как Грета Гарбо и Мерилин Монро. В английском языке существует даже самостоятельное обозначение подобного типажа – «sweater girl». Причем под ним подразумевается не только «девушка в свитере», но и «девушка с большой грудью». А в том, что с грудью у замдиректора канала все в полном ажуре, Митя имел возможности удостовериться лично.
– А вы чего такие скучно-официальные, голуби мои? – недоуменно воззрился на подчиненных Кул. – Такое событие раз в жизни случается. Да и то – не у всякого. Час назад пришло приглашение для вас двоих на церемонию награждения. «Honest journalism»! Как звучит, а?!
– А я до сегодняшнего дня даже и не знала, что существует такая премия.
– Ничего удивительного. Учитывая, что она была учреждена еще в 2002 году, но до сих пор ее ни разу не получали журналисты из России. Короче… Наши, а с ними и персонально ваши, голуби мои, акции повышаются. Чему лично я чертовски рад.
– Вот сейчас бы – да и прикупить, – хмыкнул Митя. – Только с финансами худо.
– Чего прикупить?
– Акции.
– Тьфу на тебя!.. Элечка, надеюсь, хотя бы тебе не нужно объяснять, насколько эта премия важна не только для нашего канала, но и для России в целом?! В нынешней непростой обстановке, когда вовсю активизировались силы, стремящиеся к бойкотированию нашей страны по всем возможным направлениям, подобное международное признание – это с большой буквы прорыв!
– Души` прекрасные прорывы, – снова не удержался от ремарки Митя.
И невинно пояснил:
– «Души`» – это глагол.
– Дмитрий! Можно хотя бы сегодня обойтись без твоих дурацких комментариев?
– Как скажете, Александр Михайлович.
– Уже сказал… Итак! По статуту премии церемония награждения проводится ежегодно, на рождественской неделе, в одной из европейских столиц. На этот раз – в Праге. Как по мне, для встречи католического Рождества городишко самый что ни есть романтичный. Как полагаешь, Эля?
Погруженная в свои мысли госпожа Розова отозвалась не сразу.
– Что? А… Да… Наверное…
– Нет, вы оба мне сегодня решительно не нравитесь. Другие бы на вашем месте…
– Напьются – будут. 136 – докончил Митя и выразительно посмотрел на Элеонору.
Та в ответ обожгла его сердитым взглядом.
– Отрадно, что все расходы по пребыванию берет на себя принимающая сторона, – продолжил Кул. – С нас только билеты туда-обратно. Ну да, я рассчитываю, что Юрий Ильич окажет каналу посильную…
– Окажет, – вздохнув, подтвердила Элеонора. – Ему не привыкать.
– Вот и ладушки. Тогда более я вас не задерживаю. Командировки и суточные получите в бухгалтерии. Все, летите, голуби, летите… Да, и магнитик мне привезти не забудьте!
Синхронно поднявшись, новоиспеченные лауреаты направились на выход. Митя галантно распахнул перед дамой дверь, пропуская первой.
– Митюша, будь ласка, задержись на минутку!
Образцов прикрыл дверь и возвратился к столу генерального.
– Скажи мне, друг мой ситный, что у вас с Элей?
– А что у нас? С Элеонорой Сергеевной?
– Я про отношения. Так и не наладились?
– Отчего же? У нас прекрасные творческие отношения.
– Я надеялся, что уж после Сирии… После всей этой… заварухи… Вы всяко должны были как-то… не знаю… сплотиться, что ли.
– А! В этом смысле?! В этом смысле мы, само собой… Разумеется… Мы в работе – плоть от плоти!
– Ай, да ну тебя к лешему! Вот уж действительно – горбатого могила исправит!.. Ладно, проехали. По большому счету, мне ваши межличностные отношения до лампады. Просто хочется, чтоб в Праге ненужных эксцессов не случилось. Промеж вас двоих. Потому очень тебя прошу…
– Я понял, Александр Михайлович. Не переживайте, все будет нормально.
– Ну-ну. Дай-то бог. И еще одно… Ты это… На вручение все-таки как-то поприличнее оденься. Чтоб нам тут за державу не краснеть.
– Вашбродь! – Образцов картинно вскинулся и стукнул себя кулаком в грудь. – Да ради державы престижу я готов даже носки менять! Ежедневно! Клянусь всеми спиртными напитками!
– Вот-вот! И это дело – тоже. Не налегай. Потому как…
– Там шпионки с крепким телом? Ты их в дверь – они в окно? – невинно процитировал-уточнил Митя.
– Не смешно… На самом деле там и без шпионок. Найдется. Кому.
– Кому – что?
– Державе. В вашем, на пару с Элеонорой, лице. Подосрать… Все! Ступай-езжай. Лауреат, блин…
Покинув кабинет Генерального, Митя обнаружил в пустом коридоре дожидающуюся его Элеонору. Он уже и забыл, когда они в последний раз оказывались столь близко друг к другу в формате «один на один».
– Я созвонилась с Юрием. В Прагу, туда и обратно, полетим бизнес-классом.
– Вот как? Хм…
– А что не так?
– Нехорошо это.
– Что именно?
– Я говорю, нехорошо это – за счет твоего мужа. Получается, я как… как содержан какой-то.
– Прекрати! И не обижай, пожалуйста, Юру! Он ведь от чистого сердца! И вообще, он… – не докончив фразы, Элеонора болезненно усмехнулась.
– Он?
– Он все порывается с тобой пересечься, познакомиться.
– С какой, стесняюсь спросить, целью?
– С человеческой. Юра тебе очень благодарен. Он же знает, что ты меня… спас.
– По части спасения – это не ко мне, это к Господу Богу. Ну, а ты ему что на это?
– А что я? Я и без того лишний раз боюсь ему в глаза посмотреть… Изобретаю самые разные доводы, чтобы такая встреча не состоялась.
– Понятно… Но все-таки, согласись, забавно получается?
– Ты это о чем?
– История повторяется: снова командировка на три дня; снова за границу; снова вдвоем.
– Вот именно. Повторяется. И хорошо бы – не в виде фарса. Потому: давай-ка за оставшееся время мы с тобой морально подготовимся, возьмем себя в руки и максимально достойно перенесем и вытерпим это церемониальное мучение?
– Как скажешь… ненаглядная.
– Митя! – Элеонора уставилась на него почти умоляюще. – Пожалуйста!
– Все-все. Молчу-молчу.
– Встречаемся послезавтра днем, уже в Шереметьево. Слава богу, Юра в отъезде
