Помимо того, что они способствуют инфляции (и последующим рецессиям) и созданию политических барьеров для международной торговли и инвестиций, плавающие валютные курсы снижают мировой доход еще двумя путями. Во-первых, спекулятивная активность на рынке иностранной валюты поглощает ограниченные ресурсы, которые в противном случае могли быть использованы для производительного удовлетворения спроса потребителей. А во-вторых, повышенная неопределенность, связанная с международными торговыми и финансовыми операциями, снижает их объем и создает искажения в их структуре по сравнению с оптимальным распределением ресурсов, основанным на сравнительных преимуществах.
Хелперин предвосхищает хорошо известный монетаристский контраргумент о том, что рынок иностранной валюты позволяет «хеджировать» риски курсовых колебаний, замечая, что «в долгосрочном периоде такое „хеджирование“ бесполезно. А что касается текущей торговли, то это краткосрочные сделки, в значительной степени не подверженные влиянию курсовых колебаний. В отличие от этого международное разделение труда и региональная (и национальная) специализация производства – вопрос долгосрочный»[751].
Попытка изолировать национальную экономику с помощью политики плавающих валютных курсов не только оказывается чрезмерно дорогостоящей, но и, по утверждению Хелперина, представляет собой цель, не достижимую до тех пор, пока жители страны имеют право участвовать в каких бы то ни было международных экономических отношениях. Плавающие валютные курсы не способны обеспечить внутреннюю стабильность – хотя и могут стабилизировать некий произвольным образом выбранный индекс цен – поскольку структура внутренних цен в стране или реальная структура относительных цен определяется прежде всего рыночными силами мирового рынка. Таким образом, «сам факт международной торговли должен служить предупреждением для защитников выбора [между внутренней и внешней стабильностью]! Колебания валют неизбежно влияют на формирование цен в любой отдельно взятой стране, и это влияние нарастает, по мере того как внешняя торговля играет все более важную роль в экономике страны. Страны, работающие на импортном сырье, едва ли могут сохранить стабильность внутренних цен при ослаблении или укреплении валют стран, из которых они импортируют сырье. Если сторонники внутренней стабильности в противовес стабильности внешней будут отстаивать свою позицию в терминах структуры цен, а не средних уровней цен, они немедленно увидят слабость своей аргументации, если только не станут осуждать саму внешнюю торговлю как возмущающий фактор и отстаивать политику автаркии»[752].
Как сторонник австрийской теории экономического цикла, разработанной Мизесом и Хайеком, Хелперин подчеркивает ключевую роль, которую играют в колебаниях конъюнктуры относительные изменения цен капитальных товаров и цен потребительских товаров, вызванные монетарной инфляцией[753]. Но система плавающих валютных курсов не мешает распространению изменений в относительных ценах в международном масштабе; она лишь нейтрализует внешние силы, действующие на абсолютный уровень цен в данной стране. Действительно, сторонники свободного плавания валют неустанно провозглашают, что одним из величайших достоинств их схемы является то, что она не исключает международные изменения в относительных ценах, порождающие перераспределение производительной деятельности в соответствии с постоянно меняющимся диктатом сравнительных преимуществ.
Однако в этом-то и заключается причина того, почему Хелперин и австрийцы отрицают способность плавающих валютных курсов успешно изолировать страну от макроэкономических воздействий извне. Например, когда денежные власти другого достаточно крупного государства раздувают предложение национальной валюты, как правило путем расширения банковского кредитования внутренних коммерческих заемщиков, то цена капитала или цены товаров «отдаленных порядков» растут не только в стране – инициаторе инфляции, но и во всей мировой экономике, поскольку международные товарные рынки взаимосвязаны. Повышение цен капитальных товаров относительно потребительских дает коммерческим компаниям в соответствующих отраслях всех стран сигнал расширять производство капитальных товаров и сокращать производство потребительских товаров. Стимул к производству капитальных товаров будет сохраняться до тех пор, пока инфляция не будет остановлена. В этот момент начинается обратное движение искаженных инфляцией относительных цен, а руководители компаний наконец осознают, что многие долгосрочные инвестиции в капитальные товары, сделанные в период инфляционного бума, не приносят прибыли и должны быть ликвидированы. Выявление инвестиционных ошибок и неверного распределения факторов производства совпадает с началом всемирной рецессии или депрессии.
Интегрированные в всемирном масштабе рынки капитала служат еще одним механизмом для распространения экономического цикла из одной страны в другую. Таким образом, импульс (искусственного) снижения ставок на рынке денег и капитала в стране, в которой происходит банковская кредитная экспансия, быстро распространяется по всей мировой экономике, поскольку возникающий разрыв в процентных ставках будет подталкивать внутренних и внешних инвесторов к перемещению средств в более доходные вложения за границей. Кроме того, иностранные компании найдут выгодным увеличить объем продаж своих ценных бумаг на том рынке, где их цены начали расти в ответ на снижение процентных ставок, одновременно сокращая заимствования и предложение ценных бумаг на своих внутренних кредитных рынках. Подобные уравновешивающие сдвиги между национальными рынками капитала (на самом деле подрынками) в предложении и спросе на сбережения ведут к тому, что даже ограниченная исключительно национальными рамками инфляция банковского кредита вызывает единообразное снижение процентных ставок будут во всей мировой экономике. Падение процентных ставок даст новый импульс всемирному буму цен и производства капитальных товаров, поскольку более низкие процентные ставки способствуют увеличению капитальной стоимости заводов и оборудования, имеющих длительный срок службы. С другой стороны, когда страна – инициатор инфляции прекращает создавать банковский кредит, импульс повышения процентных ставок путешествует по всем мировым рынкам капитала, порождая глобальное падение капитальной стоимости инвестиционных товаров и начало рецессии.
