По признанию Хелперина, из этого подхода следует, что исторический золотой стандарт является продуктом просто-напросто государственной схемы фиксирования цен. По его словам, «основной особенностью [золотого стандарта]… является то, что цена золота в национальной денежной единице фиксируется и поддерживается на постоянном уровне центральным банком или казначейством в зависимости от организации денежной системы. Следует обратить внимание на то, что деньги золотого стандарта – это не золотые деньги, а бумажные билеты, управляемые таким образом, чтобы цена золота оставалась постоянной… Мы также заметим, что необходимым свойством системы является конвертируемость, поскольку это именно тот инструмент, посредством которого происходит стабилизация цены золота. И даже более того, обязательства центрального банка покупать и продавать золото по определенной цене – это более фундаментальная особенность системы, чем фиксированный характер этой цены в долгосрочном периоде. Деньги остаются привязанными к золоту до тех пор, пока золото можно продавать и покупать в неограниченных количествах по цене, контролируемой денежными властями, – даже в том случае, если эта цена в дальнейшем будет изменяться компетентными органами»[763].
Хелперин возлагает на классический золотой стандарт ответственность за то, что тот способствовал распространению той идеи, что цена золота, выраженная в национальной валюте, должна постоянно оставаться фиксированной и ни при каких обстоятельствах не использоваться для восстановления равновесия платежного баланса. Так, он осуждает то, что «при золотом стандарте отсутствовал последовательный способ преодоления серьезных нарушений платежного баланса. Даже при том что каждая страна имела право изменять по своему усмотрению золотой паритет своей валюты, этого не делалось, вследствие чего возникало широко распространенное – и ошибочное – впечатление, что страны золотого стандарта брали на себя обязательства по сохранению „золотого содержания“ своей денежной единицы в любых обстоятельствах. В то же время при определенных изменениях экономического положения страны корректировка паритета с целью изменения обменного курса национальной валюты становится весьма уместной»[764].
Как порождение национальных суверенитетов, чьи денежные власти должны управлять системой согласно «правилам игры», золотой стандарт по своей сути является «управляемой денежной системой»[765]. Как пишет Хелперин, «даже довоенный золотой стандарт [до 1914 г.] был до некоторой степени управляемыми деньгами. Следует признать, что диапазон возможностей, доступных центральным банкам, был ограничен, а принципы управления денежной системой были очень простыми и ясными, но факт остается фактом – система была скорее управляемой, нежели автоматической»[766].
Еще одним следствием предположения о том, что золотой стандарт является целенаправленным творением политических властей, является наличие идентифицируемых целей, на достижение которых была направлена система. По мнению Хелперина, главной целью золотого стандарта является обеспечение денежного равновесия в международном масштабе в мире, где «кредитно-денежная политика является прерогативой национальных властей»[767]. Поэтому «следует сказать прямо: задача золотых резервов не в том, чтобы „гарантировать“ „ценность“ банкнот, а в том, чтобы способствовать поддержанию международной валютной стабильности… Главная монетарная функция золота – покрытие дефицитов в международных платежах…»[768]
Другой, хотя и второстепенной, целью размена денег на золото является ограничение потенциала для монетарной инфляции: «Невозможность увеличения денежного обращения сверх некоторого коэффициента к золотым резервам, принадлежащим денежным властям, ограничивает пределы роста цен, что облегчает восстановление равновесия в международных платежах с помощью золотых резервов»[769].
Соответственно, Хелперин утверждает, что для страны, в которой отсутствуют международные экономические отношения, нет абсолютно никакого смысла присоединяться к золотому стандарту: «В изолированном сообществе („закрытой экономике“) нет смысла в установлении золотого стандарта кроме как в качестве переходной системы, ведущей от валюты, обеспеченной золотом, к бумажной валюте, с золотом никак не связанной»[770].
Эти соображения привели Хелперина к той точке зрения, что золотой стандарт с ограниченной конвертируемостью, как, например, рикардианский золотослитковый стандарт, является предпочтительным по сравнению с системой, при которой национальная валюта полностью конвертируема. Он утверждает, что «ограниченная конвертируемость, препятствующая „внутренней утечке“ золота, не создавая помех его движению в международном масштабе, вполне соответствует международному золотому стандарту. Это было сделано после [Первой мировой] войны путем ограничения конвертируемости банкнот в монеты при сохранении обязательства центрального банка покупать и продавать золото в слитках (так называемый „золотослитковый стандарт“)»[771].
Защита Хелперином (с оговорками) Бреттон-Вудского соглашения от критики традиционных сторонников золотого стандарта, таких как Бенджамин Андерсон, Эдвин Кеммерер и Мельхиор Пальи[772], также объясняется его взглядом на золотой стандарт как на творение национальных правительств, имевшее своей главной целью восстановление равновесия платежных балансов при достаточно стабильных обменных курсах. Гладкая работа международного золотого стандарта требует соблюдения правил игры всеми разномастными национальными денежными властями[773]. До 1914 г. благодаря доминировавшему тогда духу либерального интернационализма можно было рассчитывать на соблюдение этих правил в отсутствие четкого международного соглашения[774]. Но после Первой мировой войны золотой стандарт так и не был должным образом восстановлен и в конечном счете рухнул, поскольку взамен самопроизвольного соблюдения неписаных правил либерального, интернационалистского валютного режима так и не появилось никаких формальных соглашений. Поэтому для Хелперина Бреттон-Вудское соглашение было по крайней мере первым маленьким шажком к международному сотрудничеству, требующемуся для обеспечения функционирования золотого стандарта во всемирном масштабе[775].
Так, Хелперин писал: «Бреттон-Вудский план – это ближайшая аппроксимация золотого стандарта, достижимая в сегодняшнем мире, мире, переживающем кризис, смятение, беды, мире агрессивного национализма, мире, где отсутствует международное доверие. Золотой стандарт – это воспоминание из прошлого и, как можно надеяться, возможность для будущего; но по крайней мере на данный момент это не практический план»[776].
