было стыдно больше всего. Почему она просто не промолчала, хотя бы раз не удержала рот на замке? Но вместе с тем на миг она почувствовала триумф: она, Ина, знает о Вигго то, что до сих пор хранилось в тайне от Агнеты. Ее секрет касался не снимков местных диких животных, а романтического уик-энда, посвященного искусству, в одном из самых изысканных отелей, с огромной кровати которого они еле заставили себя встать, чтобы сходить в музей. В ту же секунду ее начали одолевать угрызения совести, ведь Вигго всегда приглашал ее. Во время их встреч он тратил на нее огромные суммы. Однако на ферме, по всей видимости, с деньгами всегда было туго. Как же состыковать эти факты?
В ответ Агнета только и смогла произнести:
— Ты была во Флоренции с Вигго?
Ина едва заметно кивнула. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто она вздрогнула.
— В музее?
Она снова кивнула.
— Вигго увлекался искусством?! — Последний вопрос больше походил на потрясенный возглас, и очередной кивок отнял у Ины слишком много сил.
— Ты не знала? — Она постаралась сформулировать вопрос так, чтобы в нем не чувствовалось упрека. Однако еще до того, как закончила фразу, поняла, что потерпела фиаско.
— Нет, — последовал короткий ответ. Агнета нащупала за собой спинку стула и буквально рухнула на него. Большие голубые глаза уставились на банку с кофе. Рот так и остался открытым. — Вигго никогда не интересовался искусством, — выдавила она после непродолжительного задумчивого молчания.
Ина тоже села за стол и медленно пододвинула ключ с брелоком к Агнете. Та неохотно перевела на него взгляд.
— Почему он никогда мне об этом не говорил? — Она не смотрела на Ину, поэтому та не знала, адресован ли вообще этот вопрос ей. Поэтому предпочла промолчать.
— Я купила ему этот брелок, — призналась она спустя несколько секунд, в течение которых слышался лишь стук дождя и потрескивание поленьев в печке. — На память.
— Вигго и искусство, — бесцветно произнесла Агнета.
Ина снова кивнула.
— Это было в один из наших многочисленных выходных, посвященных искусству и культуре. — Она кашлянула. — В сущности, именно это нас и объединяло. Любовь к искусству.
Агнета смотрела на нее в недоумении, как громом пораженная — так показалось Ине. Она ощутила необходимость что-то сказать.
— Просто у Вигго было…
— …много секретов?
Агнета нервным движением руки расправила подол платья. Затем положила ладонь на руку Ины и, крепко сжав ее, так же быстро отпустила. Но одновременно с этим одарила Ину располагающей улыбкой.
Та глубоко вдохнула, наблюдая, как Агнета взяла ключ и снова поводила им перед лицом. Словно раскачивающийся маятник, которому доверила важный вопрос и от которого теперь надеялась получить ответ.
— Как ты думаешь, от чего этот ключ? — Она устремила на Ину сосредоточенный взгляд, убирая брелок в один из карманов платья. — Почему он спрятал его? Какой еще секрет он хранил?
Ина поморщилась. Она была любопытным человеком. Вот только действительно ли ей хотелось раскрывать секреты Вигго?
Часть 6
ШВЕДСКИЙ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ
Solkatt
Одно из тех шведских понятий, для которых в большинстве языков не существует отдельного слова. Оно обозначает отражение солнца на предметах вроде наручных часов.
Глава 16
Даже у шефов есть шефы. И Арманд Сьёстрём оказался таким шефом, какого у Ларса еще никогда не было. В полицейской академии, а затем в участке в Стокгольме он привык к начальникам, которые побуждали его добиваться лучших результатов, стимулировали мыслить нестандартно и делать чуть больше, чем коллеги с такими же званиями. У него были начальники, на которых он равнялся и у которых многому научился. Настоящие образцы для подражания, обладающие навыками и качествами, из-за которых Ларс был просто счастлив брать с них пример.
Арманд Сьёстрём ничем подобным не отличался. Ему оставалось совсем немного до пенсии, и он уже слишком долго сидел в кресле главы департамента и чувствовал себя в нем максимально комфортно.
На темном письменном столе стоял компьютер — выключенный. На столе не лежало ни бумаг, ни папок с документами, ни даже блокнота для записей. Зато на столе красовался вымпел со шведским флагом и огромная именная табличка с белыми буквами.
— Разуму необходимо пространство для размышлений, — заявил он, когда Ларс в первую неделю работы в отделении задал вопрос о выключенном компьютере. Ему тогда пришлось ждать и наблюдать, как его босс в первый раз за день загружает компьютер, чтобы открыть какой-то файл.
А поскольку разуму Сьёстрёма требовалось много пространства для размышлений, он не терпел на своем столе ничего, что могло бы отвлечь его от них. «Например, работы», — Ларс был достаточно умен, чтобы не произносить эту мысль вслух.
Сейчас он сидел перед тем самым монструозным столом, готовый выслушать, что ему скажет Сьёстрём. Ларс в очередной раз поразился тому, как на его начальнике сидит форма: словно Сьёстрём в ней родился. Аккуратно выглаженные складки, идеальный узел галстука. Даже тронутые сединой светлые волосы уложены на безупречный боковой пробор. Сьёстрём обладал располагающей внешностью, которую всегда отличало одно и то же довольное выражение лица. Было очевидно: перед тобой человек, который находится в полной гармонии с собой и нашел свое место в мире. «Ему почти можно позавидовать».
Но сегодня ситуация складывалась иначе. Сегодня на столе лежала открытая папка.
— Пожилой мужчина погиб при пожаре в амбаре, — сказал Сьёстрём. — При пожаре, который, возможно, устроил сам. И оказался настолько неуклюж, что упал и потерял сознание.
Он поднял руки.
— Это, конечно, трагедия.
Ларс тоже так думал. Перед его мысленным взором невольно возникло тело Кнута. Он подавил дрожь.
— Но я правда не вижу здесь причин для расследования убийства.
— Мы ничего не можем исключать, — сухо ответил Ларс, воспользовавшись предварительными выводами Бенне. В конце концов, судмедэксперт наверняка знает, о чем говорит.
Сьёстрём покрутил запонку.
— Ты тратишь слишком много времени на эту ферму.
Ларс выпрямил спину.
— Это моя работа.
— Конечно. — Начальник доброжелательно посмотрел на него. — И все же ты слишком зацикливаешься на том, чего не существует. Ты больше не в Стокгольме. Это Смоланд. — Он весело усмехнулся. — Здесь не бывает убийств. — Разгладив галстук, он опустил взгляд. — Я изучил дело.
Ларс сдержал презрительное фырканье. «В лучшем случае ты только пробежал его глазами по диагонали».
— Налицо однозначный случай страхового мошенничества с непреднамеренным смертельным исходом.
Ларс с этой однозначностью согласиться не мог. Что-то было не так — и об этом ему твердили не только инстинкты. Не сходилось слишком много деталей. Какой у Кнута был мотив поджигать амбар? Да и ничто не
