они были схожи со Снейпом, хотя Флитвик и был более мягок с людьми некомпетентными.
Нам удалось свести невилловы стихийные бедствия на зельеварении к минимуму, и я подозревала, что Снейп знал, что мы работаем вместе; он стал немного меньше его притеснять, и у мальчика стало лучше получаться. Это никоим образом не сделало Снейпа белым и пушистым — он был всё так же язвителен.
Если подумать, он был полной противовположностью мистера Глэдли. Тот хотел нравиться всем студентам и прогибался во всех направлениях, лишь бы это случилось.
Снейп, казалось, чуть ли не специально отталкивал своих учеников.
Я была не уверена, в чем причина, в том, что он просто не любил детей (но подозревала, что это правда как минимум частично); или потому, что в качестве двойного агента он не мог позволить себе привязываться к кому-либо.
Скорее всего, у Волдеморта были шпионы среди учеников, и любой, кого Снейп стал бы выделять, немедленно рисковал оказаться заложником, гарантирующим его верность.
Подчинённый сделал ошибку, достаточно серьёзную, чтобы Волдеморт в нём засомневался, но недостаточно серьёзную, чтобы лишится пользы, которую приносит агент? Берём его любимчика и устраиваем показательную порку.
Это было во многом схоже с угрозой, которую я бросила Пожирателям Смерти. Я, конечно же, блефовала. Я не собиралась выходить на охоту за ни в чём неповинными женщинами и детьми, хоть и было вполне возможно, что семьи Пожирателей пойдут по тому же пути, что и они сами.
Волдеморт же сомневаться не стал бы.
— Хорошо, — сказала я. — Поговорим с Флитвиком.
Мне ещё нужно было вручить Снейпу подарок. Это была маленькая вырезанная из дерева лилия.
Я раздумывала над тем, не сделать ли розу; подарок с шипами подошёл бы ему. Но с учётом романтического значения этого цветка, такой подарок смотрелся бы немного по-извращенски. Я видела у него в кабинете книгу про то, что символизирует тот или иной цветок.
Лилии означали чистоту и невинность. Я подумала, иронию такого подарка именно от меня он оценит.
Я создала её, подобрав опавшую ветку Дракучей Ивы и кусочек за кусочком удаляя лишнее дерево режущим заклинанием. Работать пришлось долго, но если вспомнить, что он мне подарил, думаю, оно того стоило.
Я немного смухлевала, облепив своими насекомыми настоящую лилию, чтобы лучше представлять её форму; но угрызениями совести по этому поводу не мучалась. И в отличие от обычной скульптуры, если я ошибалась, то всегда могла использовать Репаро.
Конечный результат стал для меня настоящим поводом для гордости. У меня была назначена ещё одна отработка со Снейпом, и я хотела ему рассказать, что резьбой по дереву занималась самостоятельно.
После этого нужно будет ещё с Флитвиком поговорить, и, может быть, процесс пойдёт.
Глава 49. Подарки
— Это что? — спросил Снейп. Он подозрительно осмотрел ярко раскрашенную коробку на своём столе. МакГонагалл чуть ли ручки злорадно не потирала, делая расцветку обёрточной бумаги как можно более кричащей и весёленькой.
— Ваш рождественский подарок, — сказала я. — Знаю, он на пару недель запоздал, изготовление заняло у меня много времени.
Я уже отдала подарок Невиллу; такой же платок, который вручила Гермионе. Поттеру я подарила несколько карточек со знаменитыми волшебниками. Драко ещё не встречала.
Посмотрев на коробку так, словно в ней находилась оторванная голова, Снейп поднял глаза на меня:
— Мне не требуются подарки от учеников.
— Проявитель Врагов, который вы мне подарили — очень полезная штука. Мне нравится отдавать долги.
Он помолчал секунду, затем усмехнулся.
Да, Волдеморту я тоже отплатила; последствия того фиаско до сих пор будоражили весь волшебный мир. Это показывало, насколько мало его население — если смерть менее чем взвода мужчин стала таким взрывом.
Я пожала плечами и подала коробку ему. Хоть я и притворялась, что мне без разницы, что он подумает о подарке, я всё же вложила в него много труда. Если отвергнет — мне будет неприятно.
Он осторожно открыл коробочку с таким видом, словно ему хотелось сперва взять палочку и проверить подарок на ловушки. Впрочем, ничего подобного он не сделал, за что я мысленно поставила ему плюсик.
— Что это? — спросил он
Он смотрел на деревянную лилию так, словно держал в руках гремучую змею — с той же степенью ужаса и опасения на лице. По какой-то причине всё его тело напряглось, как струна.
— Сама сделала, — сказала я. — С помощью режущего заклинания.
— Что это должен быть за цветок? — спросил он странно звучащим голосом. Впечатление было такое, что он углядел в цветке какое-то значение, которого я не подразумевала. Я же в цветочном справочнике смотрела, неужели ошиблась?
— Это лилия, — осторожно проговорила я. — Символ чистоты.
Очень долгую секунду он смотрел на цветок взглядом, в котором отразилась внезапно нахлынувшая застарелая горечь. Мгновение он выглядел так, словно вдруг постарел на десять лет, но взял себя в руки и выпрямился.
— Я в курсе, — коротко проговорил он. — Кто вам рассказал?
— Что рассказал? — переспросила я. На сей раз моё замешательство было непритворным.
Он помолчал. Внимательно изучил моё лицо, словно выискивая малейшие следы обмана. На этот раз я встретила его взгляд, не дрогнув.
— Похоже, вам становятся известны вещи, не только связанные с опасностью для вас лично, — наконец сказал он.
Я пожала плечами. До сих пор не понимала, о чём это он, но я определённо наступила ему на больную мозоль. Я заметила, что страницы его книги, на которых рассказывалось про лилии, были более потрёпанными, чем другие; я посчитала, это это его любимый цветок. Возможно, я ошиблась.
— Это… должно быть, отняло немало времени, — сказал он, пристально разглядывая цветок. — Вырезано очень аккуратно.
— Резать у меня получается всё лучше и лучше, — радостно сообщила я. — Это была отличная практика на будущее. И я хотела сделать для вас что-нибудь приятное.
— Делать людям… приятное — не в вашем амплуа, — сказал он. — А если кто-нибудь заметит, что вы дарите мне подарки, это может быть опасно для нас обоих. Есть люди, которые желают вашей смерти, люди, с которыми я
