Машина свернула к зданию. Дора показывал дорогу. Когда машина остановилась перед зданием, он вылез из машины, широким жестом пригласив и других сделать то же самое.
Бана предложил рабочим выпить с ними, но Дора наотрез отказался:
— Нет, нет, нам уже давно пора работать, мы и так опоздали.
В этот момент на веранде появилась пухленькая женщина лет тридцати пяти. Она с удивлением смотрела на приехавших.
— Вот гостей вам привез, Ица, — проговорил Дора. — Из-за этого мы и опоздали. Скажи шефу, пусть встречает.
— Добрый день, — ласково поздоровался с женщиной Бана. — Брательник мой дома?
— На рассвете уехал на озеро форель ловить, к восьми обещал вернуться. С кем имею честь?
— Я его младший брат, — ответил Бана.
— Так вы Яношка, который живет в Канаде?! — женщина удивленно всплеснула руками.
— Да, а это мой друг.
— Дядюшка Кари говорил, что вы должпы приехать в начале недели, он ждал вас.
Бана и Келеи, забрав из машины вещи, направились в дом.
— Сейчас я накормлю вас, — засуетилась женщина, — а вы пока умойтесь с дороги.
Вскоре вернулся с рыбной ловли и сам хозяин. Он радостно поздоровался с братом и гостем и сказал:
— Надеюсь, вы здесь поживете: жизнь у нас сейчас не та стала, что раньше. Всего полно, так что пожалуйста.
— К сожалению, нам нужно ехать дальше.
— Это еще куда?! — удивился хозяин, уставившись на брата.
— У моего друга в Будапеште есть дело. Он подыскивает венгерских артистов для своего нового фильма. У нас миллионер и тот себе не позволит жить только на капитал, чтобы он не рос каждый день.
— Жаль, жаль, — печально заметил Балинт.
— Но мы еще заедем сюда. Места у вас великолепные, — перебил его Келеи. — Хотелось бы побродить здесь. Здешние пейзажи вполне могли бы служить фоном для моего фильма. Романтикой так и веет.
— Мы к тебе обязательно еще заедем, — подтвердил брат. — Хочу попросить тебя об одной любезности…
— Проси о чем хочешь.
— Мистер Келли один плохо ориентируется в большом городе.
— Да, да, — торопливо подтвердил Келеи, — и потому вот эту коробку я хотел бы оставить здесь. — Он вытащил из чемоданчика плоский ящичек. Открыв крышку, он повернул его в сторону Балинта.
— Это все наше сбережение, — начал объяснять Бана. — Две тысячи долларов и драгоценные камешки… Знаешь, братишка, жить мы будем в гостинице, а там оставлять такие вещи опасно… Пусть лучше у тебя полежат.
— Великолепные вещички! Конечно, пусть полежат. Можете не волноваться: все будет в порядке. — Балинт подошел к шкафу. — Вот сюда я их и спрячу, ключ всегда будет со мной.
— Спасибо, — поблагодарил Бана и встал. — Покажи пока моему другу свои владения, а я немного отдохну.
В самый последний момент женщина, которая подсматривала в замочную скважину, отскочила от двери, и, когда Бана вышел в коридор, Ица как ни в чем не бывало уже орудовала в кухне.
«А у старика неплохой вкус», — решил Бана, заглянув через стеклянную дверь в кухню. Войдя в гостиную, он громко зевнул, снял ботинки и, подойдя к окошку, ждал, пока хозяин с Келли выйдут из дома. Потом быстро надел ботинки.
— Вы здесь остались, Яношка?! — удивилась Ица, когда, войдя в комнату, увидела его. — Я хотела тут порядок навести. Чемоданчик ваш я поставлю на шкаф, чтобы не мешал.
— Нет, нет… Мне нужно позвонить по телефону. — Лайош оценивающим взглядом смерил женщину.
— Тогда я ухожу, не буду вам мешать, — скороговоркой выпалила Ица и вышла из комнаты.
Бана открыл чемодан, чтобы убедиться, что в нем никто не копался. Сунул в карман маленькую коробочку, о существовании которой Келеи не имел ни малейшего представления.
— Пойду немного прогуляюсь, — сказал Бана, заглянув в кухню. — Если они скоро вернутся, скажи, что я пошел к большому озеру.
Бана вышел из дому и направился по тропинке в сторону леса.
Спустя несколько дней Бана и Келеи сидели в одном из роскошных будапештских ресторанов. Недостатка в фантазии у Келеи не было. И во время прошлогодних своих вояжей в Будапешт он не раз встречался со многими артистами, рассказывал им о широких возможностях Голливуда. Очередной жертвой такого вояжа в свое время явился и Бана, польстившийся на богатые посулы. В 1956 году, во время контрреволюционного мятежа, Бана с друзьями сбежал за границу и осел в Канаде. Проучившись два года в университете, но так и не окончив его, он был вынужден поехать работать в лесничестве, но вскоре перебрался в город и там окунулся во все «прелести» ночной жизни. Однако средств на такую жизнь не хватало. Он перепробовал множество сомнительных профессий, пока наконец не натолкнулся на Келеи, который взял его к себе в качестве личного секретаря. До этого Келеи побывал в Австралии, где занимался спекуляцией драгоценными камнями. Дела шли у него совсем неплохо, но, когда, им заинтересовалась международная полиция, ему ничего не оставалось, как перебраться в Европу, куда он, разумеется, забрал с собой и Бану.
Сначала они обосновались в Париже, но вскоре там стало трудно работать, и тогда они решили перебраться в Венгрию, в которой с распростертыми объятиями встречали всех соотечественников, которые возвращались на родину из-за границы.
Мысль об ограблении венского ювелирного магазина родилась в голове Баны. Он настолько «полюбил» драгоценные камни, что не мог спокойно видеть их даже в витрине ювелира.
Чтобы как-то замаскироваться, Келеи выдавал себя за кинорежиссера, учитывая, что люди, особенно богатые, очень падки на сенсацию и мечтают, чтобы их показывали на экране.
Сейчас оба сидели в шикарном ресторане, в котором Келеи знали как мистера Келли, богатого американца.
В данный момент Келеи волновала одна мысль — как сбыть драгоценности, если не полностью, то хотя бы часть их. Реализацией драгоценных камней должен был непосредственно заняться Бана.
— Монетный двор мог бы купить у нас кое-что, но там потребуют таможенное разрешение на ввоз в страну драгоценностей.
— Еще чего захотели! — возмутился Келеи.
— Ты же знаешь, что здесь нет частных ювелиров. Правда, я натолкнулся на одного типа, который согласен купить у нас несколько камешков, но он предложил за них столь мизерную плату, что о продаже ему не может быть и речи.
— Ну а ювелирные магазины? Я читал в газете, что они скупают различные драгоценности.
— Но и они требуют таможенное разрешение.
— А почему бы тебе не пообещать директору магазина несколько тысчонок, а?
— Ты и сам прекрасно знаешь, что с этими камешками далеко не пойдешь.
