— Но ведь… — залепетал было администратор.
— Никаких «но». Вы ее не видели, понятно?
— Так точно.
В малом зале ресторана Шатори без труда разыскал офицера-таможенника, перед которым на столе стояли две бутылки пива.
— Вижу, вы тут не теряете зря времени, — пошутил Шатори и добавил: — Я принес вам одну интересную телеграмму.
— Вот это да! — обрадовался таможенник, прочитав телеграмму. — Как она к вам попала?
— Очень просто. Вынул из ящика. А вы почему не в холле сидите?
— Господин Келли переменил место свидания. Он сюда попросил завтрак для всех, с кем встречается.
Вскоре в ресторан вошла довольно шумная компания: четыре красивые молодые женщины и элегантный мужчина лет пятидесяти. Шатори сразу же узнал мужчину, это был бармен варьете «Будапешт», которого друзья почему-то называли Медведем.
Ровно в десять в зале появился широкоплечий мужчина средних лет, с длинными волосами, с опущенными книзу усами. На шее у него была повязана пестрая шелковая косынка.
Увидев мужчину, Медведь мигом вскочил. Женщины притихли.
— Мое почтение, мистер Келли, — склонился в подобострастном поклоне Медведь.
Келли с холодной пренебрежительностью выслушал его приветствие, небрежно кивнул женщинам и, жестом подозвав официанта, сел.
— Ну? — Келли пронзил взглядом Медведя.
— Договор, о котором вы соблаговолили упомянуть…
— Хорошо, хорошо… — перебил его Келли.
— Мы посоветовались тут и решили его принять.
— Я рад. Но у меня есть несколько оговорок. Мне нужны твердые гарантии в том, что вы пятого декабря будете в Триесте, так как седьмого я уже должен быть в Тироле, на съемке зимних сцен нового фильма. Ждать я не буду. Надеюсь, вы не опоздаете…
— Разумеется, мистер Келли. Мы будем точны.
— Я уже сказал, что мне нужны гарантии.
— Сколько?
— Немного, но нужны. Вас пять человек. Пятью пять — двадцать пять тысяч. Как я уже говорил, на эту сумму сразу же по прибытии в Вену вы получите соответствующую сумму в долларах.
— А гонорар?
— Солисты получат по сотне долларов в день, остальные — по пятьдесят.
— Я думаю, можно принять ваше предложение.
— Вы думаете?! Радуйтесь, что вам так повезло! Такого гонорара мы и знаменитостям не платим. Гарантии принесли?
— Да. Момент, но у нас только двадцать тысяч!
— Ладно, согласен, остальное донесете…
Медведь достал из кармана пачку денег и передал их Келли:
— Прошу.
— О'кей! — Келли небрежно сунул деньги в карман и достал какую-то бумагу: — Вот договор. Мой секретарь перевел текст договора на венгерский язык. Прошу подписать его. А вот это моя расписка в получении денег от вас…
— О, зачем, мы вам доверяем…
— Сделка есть сделка. Вот чек… на семьсот сорок долларов, которые вы получите в банке на Кертнерштрассе.
— Вы очень великодушны, мистер Келли. Ну, девушки, что вы на это скажете? Такого шефа у нас еще никогда не было! — Медведь сунул чек в карман.
— Тогда все… До свидания. — Келли встал.
— А завтрак, мистер Келли?
Двое официантов на двух тележках везли завтрак.
— Пусть позавтракают мои гости… А я занят… Не так ли, мадам? — обратился Келли к хорошенькой солистке.
Медведь без стеснения толкнул солистку в бок, прошипев:
— Розита, не подведи нас.
— Да… как же, как же… — Солистка встала и пошла за Келли.
Шатори подождал, пока Медведь покончил с завтраком. Затем вместе с Деме встал и подошел к бармену.
— Если я не ошибаюсь, вы Медведь… Следуйте за мной!
Спустя час в полиции оказался и Келли. Бана на спортивной машине исчез в неизвестном направлении. Келли утверждал, что машина должна стоять перед гостиницей.
События разворачивались так: Келли, расставшись с солисткой, вернулся в ресторан, где ему сказали, что Медведь ушел с какими-то двумя журналистами. Тогда Келли бросился в номер и, забрав драгоценности, спустился к машине, где его и задержал старший лейтенант Деме.
Шатори тем временем объявил о розыске спортивной машины.
Бана, видимо, заподозрил что-то неладное и исчез. О том, куда он скрылся, знает только Келли, но он упорно скрывает это, говоря, что с Баной познакомился случайно.
— Что вы делали тринадцатого ноября, в полночь, недалеко от собора святого Стефана в Вене? — спросил Деме у Келли.
Келли побледнел.
— Не пытайтесь врать, иначе мы кое-что уточним и в Калифорнии.
— Господин инспектор, в Вене я ничего не грабил.
— Быть может, вы купили эти драгоценности в ювелирном магазине? Как в Сиднее?
— Это сделали гангстеры, от которых мне пришлось бежать в Калифорнию. Там целая мафия… В Вене я ничего не делал. Я дожидался там Бану.
— Бана… Джон, или, точнее, Янош Бана, который выдает себя за инженера. А Теодор Келли, он же Тивард Келеи, — за кинорежиссера. Где сейчас Бана?!
— Я не знаю.
— Скажете это международной полиции, которая уже интересовалась вами…
— Только не это!.. Не выдавайте меня ей! Умоляю вас! Я все вам расскажу, только не выдавайте меня в Австралию… Там меня за эти паршивые бриллианты изжарят на электрическом стуле…
— Скажите, где сейчас может быть Бана?
— Быть может, у брата, на лесопилке… в горах Пилим…
Спустя несколько минут небольшая оперативная группа, в которую вошел и Чупати с Кантором, уже мчалась по дороге к излучине Дуная.
Бана на машине тем временем подъехал к Сентэндре.
Он находился в отеле и видел, как двое неизвестных увели с собой Медведя. Выждав, когда Чупати с овчаркой зашел за угол гостиницы, Бана сел в машину и уехал.
Успокоился он только тогда, когда оказался в горах. Бана решил отдать брату драгоценности на сохранение и, захватив спрятанные в пещере ценности, уехать в Югославию.
Дверь дома брата была открыта.
— Братишка! — позвал Бана, но ему никто не ответил.
Он вошел в комнату, и первое, что бросилось ему в глаза, был шкаф с распахнутыми настежь дверцами. На ковре лежал брат, а возле его головы разлилась лужица крови.
— Братишка! — снова воскликнул Бана. Он подскочил к письменному столу. Ящики стола в беспорядке лежали на полу. Все в комнате было перевернуто вверх дном. Он наклонился над братом. Тот уже не дышал.
— Убили, — прошептал Бана и выбежал из комнаты. Закрыв дверь на ключ, он спешно пошел к тайнику. Кругом было тихо. Рабочие, видимо, уже разошлись по домам. Бана направился к лесу.
Как только Бана вышел со двора, из-за кустов поднялся Дора. На плече у него висело охотничье ружье.
— Пошли быстрее! Машину он оставил здесь.
