другие писатели превосходно себя чувствовали в компании иных, менее прекрасных муз. Письмена на стене санузла были очевидны» [154]. Ему все еще хотелось быть писателем, поэтому он наконец вернулся к рассказам. Отказ от идеала поэзии стал первым из нескольких компромиссов, которые Желязны счел необходимыми для финансово жизнеспособной писательской карьеры. Позднее он назвал себя «разочарованным поэтом» из-за своей неспособности преуспеть в излюбленном роде литературы: «Я вынужден был отыскать равновесие между коммерцией и творчеством – почему и избрал фантастику, – но мне хотелось бы быть поэтом. Да» [155]. Он никогда не переставал писать стихи – многие из его самых значительных рассказов и романов включают в себя оригинальные стихотворения, и в конечном итоге он издал четыре поэтических сборника (два больших и две брошюры). Многие его персонажи – прежде всего Гэллинджер из «Розы для Екклесиаста» и Корвин из амберского цикла – также писали стихи, или по крайней мере способны были процитировать подходящую моменту строку. Но бо`льшая часть стихотворений, вошедших в это собрание, была написана до конца 1961 года, когда Желязны отказался от карьеры поэта.
Вдохновленный болью и обстоятельствами расставания с Хеди Уэст, прежде всего он написал эмоционально насыщенную «Розу для Екклесиаста» в октябре 1961 года. В этой повести заносчивого поэта Майкла Гэллинджера смиряет и меняет пережитое: он влюбляется в марсианку, но ей не нужен ни он, ни ребенок, которого они неожиданно зачинают; убежденные его вдохновенной проповедью марсианские матриархи принимают решение позволить своему виду выжить путем скрещивания с людьми. Нынешний читатель может предположить, что эта классическая повесть была сразу же замечена в самотеке, стала первой купленной работой Желязны и немедленно принесла ему признание, – однако он решил не предлагать ее к публикации. Причины такого решения изложены в комментариях к повести, но если вкратце, то он посчитал, что она слишком старомодна, поскольку в ней фигурирует романтическое, невозможное с научной точки зрения видение Марса. «Дни подобных историй миновали. На Марсе нет ни пригодной для дыхания атмосферы, ни людей, ни тому подобного – но мне хотелось написать Космическую Оперу. Я чувствовал, что если не напишу ее тогда, то не напишу никогда. После еще одной работы в том же духе [“Двери лица его, пламенники пасти его”] я покинул Солнечную систему» [156]. Написав «Розу для Екклесиаста» отчасти ради собственного катарсиса, он несколько месяцев не брался за другие рассказы.
В процессе написания «Розы для Екклесиаста» Желязны зарегистрировался на бирже труда и стал искать работу. «Я пытался наняться учителем по всему Огайо, но времена были скудные и меня никто не брал» [157]. В феврале 1962 года, как раз когда он уверился в том, что работу никогда не найдет, но ее отсутствие хотя бы будет означать, что он может писать, сколько хочет, ему пришло предложение. Он устроился в кливлендскую Администрацию социального обеспечения оценщиком ущерба, и его отправили обучаться в Дейтон, штат Огайо.
Дневная работа отнимала у него много времени, но Желязны начал писать вечерами, предприняв вторую серьезную попытку стать профессиональным писателем. Поскольку в университете он фантастику не читал, он купил несколько фантастических романов и журналов, чтобы ознакомиться с тем, какие работы сейчас продаются. «За время моего отсутствия почти ничего не изменилось. Поэтому я начал писать по нескольку рассказов в неделю» [158].
Он решил снова попытать счастья в фантастике, потому что «Деймон Найт в своей книге “В поисках чуда” [1956] упомянул, что научная фантастика – хорошая область для молодого писателя, желающего попробовать пробиться в профессию. Я принял его совет, потому что прочел множество книг в этом жанре и считал, что неплохо его знаю. Это сработало» [159]. Однако лучше всего Желязны был знаком с фантастикой тридцатых-пятидесятых годов и понимал, что ему не стоит пытаться имитировать рассказы того времени. «Моей базой были старые истории вроде книжек Эдгара Райса Берроуза. Но стандартные сюжеты старых рассказов не проскочили бы в свете научного прогресса» [160].
Желязны пытался писать по рассказу каждые два-три дня и поочередно отправлять их в каждый из существующих журналов, ориентируясь на свой исчерпывающий список. Таким образом за первый месяц он собрал «еще пару десятков» уведомлений об отказе и вновь пришел в подавленное расположение духа.
Тогда Желязны собрал все отвергнутые работы и решил взглянуть на них объективно, чтобы понять, что делает неправильно, и научиться на своих ошибках. Он понял, что смотрит на читателя свысока. «Я был чрезмерно подробен, даже высокомерен, в своих объяснениях каждой мелкой детали… Я решил убрать из своих текстов все, что, на мой взгляд, звучало снисходительно, и говорить с читателем так, словно он находится со мной в одной комнате, словно он кивает, когда я что-то ему рассказываю» [161]. «И решил с этих пор обходиться с читателем так, как хотел бы, чтобы обходились со мной, избегать ненужных деталей, чаще прописывать персонажей и мотивации намеками, останавливать себя всякий раз, когда мне захочется продолжить трепаться после того, как я что-нибудь показал» [162].
За этой переоценкой собственного творчества очень быстро последовало пришедшее 28 марта 1962 года первое письмо из профессионального фантастического журнала о принятии к публикации рассказа «Мистерия» (см. послесловие к этому рассказу). Редактор Fantastic и Amazing Сил Голдсмит заметила Желязны в самотеке всего через шесть недель после того, как он начал серьезно писать и предлагать к публикации рассказы, – такой интервал многие начинающие писатели сочли бы весьма коротким. Это знаменательное первое письмо было довольно официальным – «Благодарим вас за то, что предоставили нам возможность рассмотреть ваш рассказ “Мистерия”. Мы хотели бы приобрести его для публикации в одном из будущих выпусков Amazing Stories. Наш чек прибудет вскоре после того, как вы подпишете и вышлете нам одну из копий приложенного к письму договора. Когда мы узнаем, в каком номере появится рассказ, мы сразу же вам сообщим» [163].
После еще двух или трех отказов Желязны продал за тот год семнадцать рассказов – бо́льшую часть купила Голдсмит, – что ознаменовало истинное начало его карьеры профессионального писателя. Вторым проданным рассказом была первая история о Дилвише, «Дорога в Дилфар», но Голдсмит отложила его публикацию. Она заметила: «Вы, должно быть, и сами понимаете, что эта история – очевидное начало цикла. Если же вы об этом не думали, быть может, вы подумаете теперь и покажете нам результат» [164]. Так родился цикл о Дилвише.
Ни один из ранних отвергнутых рассказов, написанных до 1962 года, не сохранился, потому что Желязны писал на оборотных сторонах не принятых к публикации рукописей черновики новых рассказов [165]. В хранящейся
