партизан! – прокаркал кто-то в ответ.
Видение колыхнулось и пропало.
- Поставьте меня на ноги! – крикнул Максим.
Он схватился за плечо Олеси и, словно в его руках была нить Ариадны, привел спасителей в старый дом. Туда где остались куртка, рюкзак и ружье. Майор включил аккумуляторный фонарь, и в ярком свете Максим с ужасом увидел порочное лицо соседа-наркомана.
- Зачем вы его взяли?
- Кто бы еще, как ты думаешь, привел бы нас к тебе? – невесело спросил майор, снимая с плеча двустволку. – Пришлось его, так сказать, реквизировать.
Максим заглянул в мутные глаза. За секунду перед ним пронеслась трагедия человека, всю жизнь пытавшегося убежать от собственного дара. Не обладая здоровым цинизмом и способностью отстраняться от реальности, он так и не смог принять его, каждый раз переживая чужую боль, как свою.
- Верно, - сосед зябко повел узкими плечами. – Самое страшное – знать будущее и понимать, что ничего изменить нельзя. Как ты с этим живешь?
Максим вздрогнул и накинул на плечи куртку. Олеся разложила инструменты и перебинтовала ему голову, наложив на раны листья крапивы. Прикосновения ее пальцев были легкие, едва уловимые. И жгучее растение почему-то не жалило, а снимало боль и жар.
- Зачем трава? Ты же можешь руками? – Максим сделал несколько пассов.
- Одно другому не мешает. Если бы не мои руки, тебе пришлось бы накладывать швы, - назидательно сказала Олеся. – А теперь спать.
Она провела перед глазами рукой, и Максим провалился в сладкий мрак. «Лови его! Надо ж было сначала уложить!» - услышал он укоризненный голос майора.
Максим очнулся далеко за полдень. Олеся дремала рядом, положив голову на свернутую камуфляжную куртку. Церпицкий и сосед-наркоман звенели ложками, уплетая рыбные консервы.
- Как оно ничего? – спросил майор.
- Принесите из храма рубашку и брюки. Призраки давно успокоились. К тому же майору они не страшны – он «глухой». Я пойду дальше.
- А мы? – подскочила Олеся, возмущенно сверкая глазами.
- А вы – домой… - предложил Максим.
- Нет уж! – закричала девушка. – Я и так едва тебя не потеряла! За тобой нужен глаз да глаз!
Максим умоляюще посмотрел на майора. Тот покачал головой:
- Она мне все уши прожужжала. Сразу кинулась бить в колокола – как чувствовала что-то. Теперь мы вместе.
- Тогда командуйте, - сдался Максим. – Я себе-то приказывать не умею…
- Вами покомандуешь… Дожил, у меня под началом два пророка и одна целительница, - пробурчал майор. – Кстати, совсем забыл. Кто тебя так невзлюбил?
Максим вдруг вспомнил:
- Погодите. А как вы прошли через болота?
- По насыпи. И только благодаря Олесе. Ты не представляешь, сколько мерзости выскочило из трясины.
- Вот вам и разница – идти толпой или одному. Я-то никого не встретил, - мрачно сказал Максим. - Кроме строителей. Мертвецов, похороненных в болоте.
Мутные глаза наркомана стали на секунду ясными, будто и не было многих лет бегства от самого себя.
- Я тоже их видел, - сказал он, ссутулившись так, что плечи едва ли не торчали выше головы.
Глава 37. Аллександр с двумя буквами «л»
Максим сразу двинулся в сторону от железной дороги. Раскисшая грязь старого проселка чавкала под ногами. Уродливые высохшие деревья словно указывали путь черными ветками-руками.
За сухостоем дорога обогнула рощу и пошла через поле, заросшее бурьяном. Вдали послышался гул тракторов и комбайнов. Олеся и сосед испуганно переглянулись. Майор же продолжал невозмутимо шагать, невосприимчивый к возмущениям Зоны.
Так, без приключений, Максим и его товарищи брели целый день. На привал остановились всего один раз – в разоренном поселке у дороги. Устроились в доме быта, в пустом вестибюле. Перекусили, и продолжили долгий путь. Бывает, Зона испытывает гостей скукой.
Наконец квадратное, оранжево-синее солнце склонилось к горизонту. Наступили сумерки.
- Темнеет, - сказала Олеся. – Надо искать ночлег.
Максим достал монокуляр, навел его на край поля и разглядел далекие постройки.
- Не надо. Скоро деревня. Умывальник там.
- Какой умывальник? – обернулся майор.
- Неужели вы еще не привыкли к моим прибауткам? Это из советского мультфильма про Вини-Пуха. Одним словом того, что нас ждет, мы не минуем. Никак.
Максим добрался до места, когда на небе одна за другой начали загораться звезды. Здесь не осталось ни одного целого дома. Кругом было видно только провалившиеся крыши да торчащие, точно указательные пальцы, печные трубы – по деревне словно прошла отступающая армия Наполеона.
«Не может быть» - прошептал Максим и заметался от одного разоренного дома к другому.
- Идите сюда, - едва слышно сказал сосед.
На околице чудом уцелела большая изба, огороженная почерневшим деревянным забором. Максим влетел внутрь. От натопленной печи исходил жар. Аккуратно заправленная металлическая кровать выглядывала из-за шкафа, разделившего комнату на две части. На грубом деревянном столе блестели пустые консервные банки.
- Здесь кто-то есть? – неуверенно спросил Церпицкий.
- Не тупите, майор. По-моему, все очевидно, - раздраженно сказал Максим. – Придется ждать хозяина берлоги.
- Заявились? – недружелюбно спросил хриплый голос. – Вон отсюда!
В дверях стоял изможденный человек лет пятидесяти с худым и острым, как топор, лицом. На путников грозно уставилось черными провалами дул трехствольное ружье.
- Ты чего?! – испуганно вскрикнул сосед-наркоман.
- Живу я здесь, вот чего, - резко сказал незнакомец. – Валите куда хотите!
- Куда же мы пойдем? – заныл сосед. – Ночь уже.
- Не мое дело!
Максим посмотрел незнакомцу в глаза и понял: он не будет стрелять в людей. Никогда.
- Может, мы поговорим?
- Не о чем! – отрезал человек с ружьем.
Майор открыл было рот. Максим поднял руку и сказал:
- В Зоне просто так не живут. Вам ничего не нужно? Может, какая-нибудь помощь?
Ружье опустилось. Стволы теперь уныло смотрели в пол.
- А что, если? – спросил он сам у себя.
- Решайтесь! Я знаю, вас разочаровала жизнь… да и люди тоже. Но мы что-нибудь придумаем. Вдруг сработает?
- Хорошо! Тогда будем знакомы, - сказал неизвестный. - Я – Аллександр. Именно так, с двумя «л». В ЗАГСе ошиблись. Это мое главное невезение в жизни.
Хозяин повесил ружье на стену, принес несколько стульев, спустился в погреб и выставил на стол консервированный суп.
Когда все расселись, он разлил еду по тарелкам и продолжил:
- Вы здесь не первые.
