понимаю, – сказал Максим. – Мы попали в поселок сразу после рождения нашего знакомого, исправили ошибку, разорвали коллизию и вернулись в свое время.
- А как же мои коллеги? Я? – слабо улыбнулась Ирина.
- Вас здесь вообще не должно быть. Даже теоретически. Наверное, Зона обменяла вас на Александра. Придется смириться с новой реальностью.
Олеся достала из рюкзака резинку и протянула Ирине. Та стянула волосы в хвост и тихо сказала:
- Я готова.
Максим прошел пропыленным коридором, спустился на первый этаж, надавил на заржавевшую дверь и, скривившись от пронзительного визга петель, выглянул наружу. На площади никого не было.
- Нет смысла идти дальше. На вокзал! Вперед, нас ждут великие дела! Например, найти боты для нашей новой подруги.
- А я думала, это вы командир, а не этот шут, - Ирина лукаво глянула на майора.
- В том, что касается… гм… окружающего мира, Максиму следует доверять безоговорочно. Он – наши глаза, уши… да кто знает, что еще.
- Как заговорил, - процедил наркоман.
Церпицкий сделал вид, что не заметил реплики.
Максим во главе группы – теперь в ней было трое мужчин и две девушки – пересек площадь. У заколоченного входа в вокзал майор бросил на него многозначительный взгляд и, не получив ответа, легко сорвал почерневшие доски. Дверь заскрипела и отворилась.
Глава 40. Заброшенная станция
В зале ожидания все осталось на своих местах. Не изменилось ничего с того времени, как от платформы отправился последний поезд. Разве что грязные окна с трудом пропускали солнечный свет, да на стенах облупилась краска.
Максим вытер пыль с кресла. Церпицкий глянул на него исподлобья и приказал осмотреть вокзал.
- У меня нет сил, товарищ майор, - простонал Максим, но подчинился: к любым неожиданностям лучше быть готовым заранее.
На первом этаже к залу ожидания примыкало заставленное железными кроватями помещение – что-то вроде комнаты отдыха. В кабинете начальника вокзала нашелся мягкий диван. Просторную комнату в другом крыле здания занимал диспетчерский пульт, возле которого валялось кресло.
Максим открыл черный ход и выглянул на улицу. На платформе зачем-то построили маленький домик.
- Для чего это?
- Кубовая, - пояснила Ирина. – Должны пассажиры где-то набирать воду для чайников. Правда, в новых вагонах есть котлы, но их пока мало.
Церпицкий рванул дверь. Котел давно выбросили. Повсюду валялся разный хлам – то ли здесь устроили склад, то ли сарай. У стены, из-под кучи мусора выглядывал край металлического ящика.
Максим, разгреб кучу досок, откинул крышку и разочарованно фыркнул: старые тряпки.
Ирина присела на корточки, покопалась в ящике и выудила поношенную, но чистую гимнастерку с железнодорожными погонами.
- Мальчики, пожалуйста, - улыбнулась она и посмотрела на Олесю. - Оставьте нас одних.
«Мальчики», толкаясь, бросились на улицу. Максим прошел по путям и заглянул в депо. Над смотровой ямой навеки замерла автомотриса. Вряд ли получится на ней прокатиться: между колес свисают обломанные трубки, из открытого капота торчат разноцветные провода. В аккумуляторе давно высох электролит.
Максим вернулся к вокзалу. Майор и сосед-наркоман вытянулись возле входа в кубовую, словно часовые на посту.
- В Зоне же нет пути назад? Как ты вернулся? – прищурился Церпицкий.
- В пределах поселка можно двигаться куда угодно, - без запинки, словно на экзамене, ответил Максим. - Как-то мы возвращались к радиоцентру, помните? У меня своя теория. В Зоне все пространство делится на вектора и скаляры. Вектора – это дороги. Скаляры – поселки, заводы и…
- Мальчики, готово! – крикнула Ирина.
Когда глаза привыкли к полутьме, Максим увидел ее в кирзовых сапогах, галифе и застегнутом до половины железнодорожном кителе с золотыми пуговицами. Армейская рубашка проглядывала сквозь вырез.
- Нашлось только это, - смутилась Ирина. – И как я вам?
Она покрутилась на месте. Максим загляделся на ее прелести и почувствовал, как Олеся сжала ему ладонь.
- Вообще-то, твоя жена – это я, - прошептала она в ухо. – Давай не очень там увлекайся. А то майору пожалуюсь.
- Ладно, ладно. Твоя взяла, - кисло сказал Максим, – Откуда кирзачи?
- Это юфть! – оскорбилась Ирина. – Ты в армии не был, что ли?
- Я устал всем повторять: только военная кафедра в универе. Так откуда сапоги? Где вы их взяли?
- На дне! – рассмеялась Олеся. – В ящике лежали. Наверное, кто-то для себя отложил.
Пока девушки искали подходящую одежду, над перроном сгустились сумерки. На потемневшем небе засияла молодая луна. Прохладный ветерок дунул в лицо, донося со стороны депо запахи шпал и машинного масла. Со стороны депо донесся звон инструментов.
Максим схватил жену за руку и потащил к вокзалу. Едва все вошли внутрь, майор закрыл дверь. Лязгнул проржавевший засов. Луч фонаря прорезал темноту.
- Я буду спать с Олесей на диване, - нахально заявил Максим.
Церпицкий нахмурился:
- Я думал, группа должна держаться вместе.
- Здесь безопасно. Иначе меня бы от вас трактором не оторвали.
Майор хотел что-то сказать, но сдержался и махнул рукой. Ирина взяла его за локоть и потащила в зал ожидания. Сосед-наркоман, скользнул за ними, словно тень. Чуть позже из комнаты отдыха послышался звон ложек о консервные банки.
Максим разложил диван, положил под голову куртку и обнял жену:
- Что-то я не голодный сегодня. Ну, то есть, конечно, голодный, но по-другому.
- Может, хотя бы дождешься, пока остальные заснут? – прошептала Олеся.
Максим прижал руку жены к своим брюкам:
- Объясни это ему.
Олеся ничего не успела ответить. В темноте раздались чьи-то уверенные шаги. Максим включил фонарь и в ужасе уставился на пожилого мужчину в форменной железнодорожной тужурке. В белом луче света блеснул значок с изображением паровоза.
- Почетному железнодорожнику, - прочитал Максим.
- Так-так, - сварливо проговорил незнакомец. – Кто разрешил занимать мой диван в кабинете?
- Мы думали, здесь никого нет, - сдавленно пискнула Олеся.
- Думали… А умеете думать-то? Вам комнаты отдыха мало?
- А вы кто? – ошалело спросил Максим.
- А то не видишь, что на двери написано! Начальник станции я. Петр Петрович Селиванов. А вы накой сюда забрались?
Максим не нашел ничего лучше, как сказать правду:
- Мы ищем пропавших детей. Еще нам здешний ЗАГС нужен был. Нас попросил один человек. С именем ошиблись при регистрации. Вся жизнь пошла наперекосяк.
- Что за человек? – спросил Селиванов тоном следователя прокуратуры.
Максим
