Он заметил, как исказилось от печали и боли ее красивое лицо. Почти невыносимое зрелище.
Эмбер вдруг осознала, что за ней наблюдают. Лучезарная сценическая улыбка стерла переживания с ее лица. Она опустила крышку рояля.
– Пыль от штукатурки, – прошептала девушка. – Надо было подумать раньше.
– Не вздумай прерывать свои упражнения из-за меня, – иронично заметил Сэм и показал на фортепьяно шуруповертом. На случай, если тебе потребуется репетировать, я захватил с собой беруши.
– Твои уши в безопасности. Я не играю сегодня. – Она вздохнула и продемонстрировала ему загипсованную руку. – Запястье болит. Можешь сообщить своим очаровательным читательницам, что я просто не могу позволить себе играть хуже. Мои стандарты так же высоки, как и раньше.
– Да уж. Ты права. Просто как-то странно, ты даже не попыталась играть. Когда-то все было совсем иначе. Я столько времени тратил, пытаясь оттащить тебя подальше от ближайшей клавиатуры.
– Это было давно, Сэм. Люди меняются. – С этими словами она отвернулась и молча побрела в спальню.
Он смотрел ей вслед. Что-то здесь не так. Музыка и только музыка всегда приносила Эмбер радость. Когда-то она называла музыку своим личным запасным ходом, выводящим из хаоса, в котором жила ее мать. Похоже, сейчас все иначе. И вовсе не запястье причиняет ей боль. Проклятие! Ему-то зачем так переживать?..
Эмбер пробежала пальцами по тем немногим платьям, которые все еще оставались в шкафу, и подавила приступ жалости к себе. Она любила те вечерние платья… А теперь они были на пути к магазину, специализирующемуся на комиссионной продаже дизайнерской одежды. У нее остались лишь фотографии со всевозможных мероприятий, которые помогут ей вспомнить, как выглядело то или иное ее платье, если она захочет предпринять путешествие в прошлое.
А она этого не захочет. Она никогда не была сентиментальна в отношении нарядов, подобно другим исполнителям. У нее не было ни браслетов, приносящих удачу, ни корсетов, которые гарантировали бы ее светлости обложку последнего номера популярного журнала. Одежда оставалась одеждой, не более. Красивой одеждой, позволяющей чувствовать себя особенной, прекрасной и обожаемой. Так почему же она испытывала столь странное и непонятное чувство из-за того, что никогда больше не наденет эти платья?
Эмбер снова хлюпнула носом и мысленно отругала себя. Как трогательно! Она все еще Эмбер Шеридан Дюбуа. Девушка высшей пробы в мире музыки, сделавшая восхитительную карьеру, высоко взлетевшая. Казалось, этот полет будет длиться вечно. Пока она не попала в Индию. Судьба послала ей кувырок назад и падение на землю с треском.
Звук шуруповерта прервал ее барахтанье в волнах памяти, и Эмбер вздрогнула. Все в прошлом. Она преодолела самое худшее, запястье скоро заживет. Ей повезло, что она перенесла инфекцию без особых последствий, и этому стоило радоваться. Так почему же она желает рухнуть на кровать и не просыпаться целую неделю? Видимо, слишком устала и переутомилась. Доктора предупреждали ее об этом, потом мать и Хит, а теперь Кейт, Саския и Парвати, которая предложила отложить свадьбу, потому что чувствовала себя виноватой в том, что пригласила подругу дать концерт в приюте. Эмбер понятия не имела о свирепствовавшей по всей Керале вспышке менингита. Конечно, она велела Парвати не глупить, ведь астрологи выбрали идеальный день для свадьбы. Идеальная свадьба в родной деревне. И никаких волнений по поводу пианистки, которой надо отдохнуть в одиночестве в городском доме сводного брата. Жаль только, у нее совсем нет сил разобраться в этом беспорядке в квартире и пережить вечеринку по поводу своего дня рождения в Элвуд-Хаус. И еще этот бывший неожиданно ворвался в ее жизнь.
Да. Сэм имеет некоторое отношение к возрастающему стрессу. Хорошо еще, он и не догадывается, как ее тело начинает пылать, стоит ему появиться в поле зрения, иначе она уж точно не выдержала бы напряжения. Он понятия не имеет, что она металась и ворочалась с боку на бок всю ночь от боли в руке, мучаясь вопросом, как сложилась бы их жизнь, если бы она упала в его объятия ночью после своего дня рождения. Были бы они еще вместе до сих пор, или их отношения потерпели бы фиаско, завершившись взаимными обвинениями и резкими оскорблениями? Этого она уже никогда не узнает, но в одном она уверена. Его мальчишеская улыбка запечатлелась в памяти, и нравилось это или нет, ее тело предательски отказывалось вести себя прилично, когда он находился так близко. Руки дрожали, ноги деревенели и не слушались. Предстоит пережить еще несколько дней, потом Сэм исчезнет из ее жизни.
В смятении тряхнув головой, Эмбер с усилием потянулась к коробкам, складированным на верхней полке гардеробной, но они уползли в угол вне ее досягаемости. Взяв свободный стул из столовой, Эмбер засунула в уши наушники аудиоплеера и, мурлыкая в такт выразительной итальянской музыке барокко, запрыгнула на стул и потянулась на цыпочках, чтобы добраться до дальнего угла полки. Только она схватилась за ручку коробки и потащила к себе, как почувствовала прикосновение к голой лодыжке. От неожиданности она резко повернулась и попыталась ухватиться левой рукой за спинку стула, который опасно закачался от ее резкого движения, заставляя ее терять равновесие. Сэм обхватил Эмбер за талию и принял вес на себя. Эмбер вцепилась в Сэма, глядя в его испуганное лицо. Время, казалось, остановилось, когда она начала скатываться вниз. Шелковый топ задрался. Сэм отреагировал, сжал ее крепче, сцепив внизу руки, прижимая к себе и подтягивая вверх, словно она ничего не весила.
– Какая жуть, – пробормотала Эмбер, стараясь не выдать своего состояния.
Ухмыльнувшись, Сэм медленно-медленно опустил Эмбер на пол. Все это время он обнимал ее.
С чего бы это? Эмбер задумалась. Сэм дышал, казалось, даже чаще, чем она. Эмбер видела, как пульсирует жилка у него на шее. Его широкие ладони соскользнули с бедер на талию. Он держал ее крепко, надежно и бережно, чтобы не задеть больную руку. Она ощутила, как он прижимается к ней всем телом. Прикасается к полоске обнаженного тела под топом, пальцы начинают поглаживать спину. Очень осторожно. Эмбер захотелось закрыть глаза, но она не посмела, пока он не спускал с нее глаз. Он был прекрасен. Пряный аромат, исходивший от него, опьянял. По коже побежали мурашки, она задрожала от возбуждения. Прошло столько времени с тех пор, когда мужчина обнимал ее и смотрел с таким огнем в глазах.
Бесстыдный огонь. Бесстыдная дрожь. Бедное бесстыдное сердце, которое жаждет, чтобы он завершил начатое. Так просто поцеловать его сейчас и выяснить, способен ли его поцелуй все так же подкосить ее ноги. Ее спина напрягалась, и она чуть вздернула подбородок.
