Когда длинный серебристого цвета автомобиль остановился перед зданием, Морган, как она и предполагала, спросил:
– Вы не возражаете, если я зайду на чашку кофе? За это время интенсивность движения транспорта немного спадет.
– Конечно нет, – пробормотала Грейси, думая о том, как мало она может сделать, чтобы не пустить его в дом, когда этот дом, черт бы его побрал, является его собственностью. Но от этого ей было не легче, пока она шла по коридору, устланному толстым ковром, к своей двери, а Морган следовал за ней в тесной близости, лишая ее душевного спокойствия.
Когда они вошли, солнечные лучи все еще струились в большие окна, выходившие на оживленную улицу, и ее снова, в который уже раз, поразила очаровательная обстановка ее квартиры.
Осветительные приборы в небольшом, но уютном уголке для бесед в гостиной были матовые – зеленого и розового цвета. Казалось, что они поглощают свет и одновременно отбрасывают его назад, в результате комната выглядела незагроможденной и просторной.
Две широкие ступени вели в кухню слева и столовую справа. К кухне примыкал глубокий альков, в котором были сделаны полки для стереосистемы, книг и телевизора. Грейси редко включала телевизор, предпочитая почитать и послушать музыку после ужина.
Она подружилась с девушкой, занимавшей квартиру Дженни, и с ее маленькой дочуркой и в прошлое воскресенье приготовила для них традиционное английское жаркое со всем положенным к нему гарниром. Она решила не упоминать, что Дженни сдала свою квартиру подруге. Она не знала, стал бы Морган возражать. Вряд ли. Но не стоило испытывать судьбу. Кроме того, пришлось бы объяснять, что Дженни проводит почти все свободные вечера в квартире Рики в Гринвич-Виллидж, а это было все равно что ворошить осиное гнездо.
Она удалилась на кухню, чтобы приготовить кофе, и, вернувшись, с опаской поглядела на Моргана, который сидел на большом диване с изображенными на его обивке розами, вытянув перед собой свои длинные ноги. Он был похож на большую кошку из джунглей, отдыхающую после удачной охоты. Да, подумала она, мир больших капиталов и быстрых сделок, в котором он ловил добычу, был сродни джунглям, и он доказал, что может управляться в нем с такой же скрытной готовностью к внезапному нападению, как хищник, точно знавший все тонкости своего дела.
– А квартирки эти очень приятные. Я уже подзабыл, как они выглядят, сказал он, оглядывая комнаты.
Дверь в спальню, с облегчением заметила Грейси, была закрыта. И тут же сказала себе, что она дура, если думает, что имеет хоть какое-то значение, открыта дверь или закрыта или, вообще, есть она или нет. Ей надо обуздать свое воображение, или она кончит тем, что пойдет по дороге, о которой лучше не думать.
Она уселась в самое дальнее от него кресло, поджав под себя ноги и не беспокоясь о том, каким ужасно смятым будет ее платье, когда она встанет.
– Вы сами выбирали оформление интерьера? – спросила она из вежливости.
Она и думать не могла, что он сам этим занимался, но это была безопасная тема для разговора. Она была очень удивлена, когда он, медленно выговаривая слова, ответил:
– Что-то в этом роде.
– Вы имеете в виду, что вы определили цветовую гамму, а остальную черновую работу сделал кто-то другой?
Морган засмеялся.
– Случилось так, что в то время я встречался с первоклассной оформительницей интерьеров. Она сказала мне, как, по ее мнению, следует выполнить эту работу, и я согласился.
Грейси посмотрела на него, и их глаза встретились. В серых глубинах его глаз возникла мгновенная вспышка, испугавшая ее, но, когда она моргнула, огонек исчез, и она сочла, что это, наверное, был обман зрения.
– О! – только и могла произнести она, опустив глаза.
– Мне кажется, эта обстановка соответствует вам, – сказал он, медленно обводя ее глазами. – Есть что-то привлекательное в том, как вы сидите в этом кресле. Вы выглядите невероятно молодой. Моложе Дженифер. Какая у вас разница в возрасте?
– Пять лет.
Грейси посмотрела на него в надежде, что он почти до конца выпил свою чашку кофе, потому что она не собиралась предлагать ему еще. У него была странная манера без предупреждения переключаться в разговоре на личности. С этим было легче справляться на работе, потому что она всегда могла углубиться в доклад или сделать вид, что внимательно изучает папку с документами, но здесь обстановка была совсем иной.
Она вся сжалась от нервной дрожи, которая у нее начиналась всякий раз, когда она чувствовала, что по каким бы то ни было причинам он направляет все свое внимание на нее. Она осторожно поставила свою пустую чашку из-под кофе на стоявший рядом небольшой столик с поверхностью из дымчатого стекла и засунула руки под бедра.
– Как давно умерли ваши родители?
Грейси подмывало сказать ему, что это его не касается, но видно было, что он не из праздного любопытства сует свой нос в чужие дела, а спрашивает заинтересованно.
– Семь лет тому назад, – ответила она, все еще сомневаясь, надо ли обнажать свою душу, – в автомобильной катастрофе. Когда они возвращались из гостей домой, произошло лобовое столкновение с встречным грузовиком. Самое обидное было в том, что они никогда не брали в рот спиртного. Водитель грузовика отделался легкими порезами и синяками. Так оно всегда и бывает.
Она давно ни с кем не говорила о гибели своих родителей, и, как это ни странно, она чувствовала большое облегчение, рассказывая об этом сейчас.
– У нас была очень дружная семья, – высказывала она свои мысли вслух. Дженни была еще очень молодая, и это помогло мне взять себя в руки. Я не могла до бесконечности убиваться горем. Мне нужно было собраться с силами и продолжать жить ради нее. Я мечтала поступить в университет, заняться изучением бизнеса. Пришлось от всего этого отказаться. Я записалась на трехмесячные ускоренные курсы секретарей-машинисток и сразу же после окончания пошла работать.
Она посмотрела на него с таким видом, как будто то, в чем она ему исповедалась, было такой же новостью для нее, как и для него.
– Вы сожалеете, что вам не удалось продолжить учебу?
– Одно время я сокрушалась, но потом мне показалось бессмысленным переживать это. Я сделала единственный выбор, который, как мне казалось, был у меня в то время.
Она подняла голову, как бы ожидая, что он будет критиковать ее за такой образ действий, но тут же поняла, что он не сделает этого. Она почувствовала это по короткому молчанию, воцарившемуся между ними.
Она говорила ему правду, сказав, что недолго печалилась по поводу того, что ей не удалось завершить образование. Дженни была трудной девочкой, но Грейси безумно ее любила. Ради трех лет учебы в университете по курсу бизнеса она никоим образом не могла пожертвовать воспитанием Дженни.
