Она уже совсем было собралась пойти к Фрэнку Льюису, одному из директоров, сидевшему этажом ниже, и спросить его, не знает ли он, где Морган, как зазвонил телефон и в трубке послышался голос Моргана.
– Я сегодня не приду, – сказал он, как всегда, без вступления. – У меня что-то вроде несчастного случая.
– Несчастного случая? – повторила упавшим голосом Грейси и опустилась на стул. Она почувствовала, что бледнеет, а в пальцах, державших трубку, возникла легкая дрожь. – Что случилось?
– Ничего серьезного, – ответил, растягивая слова, Морган. – А что? Вы беспокоитесь за меня?
Ей послышались нотки ленивого удивления в его голосе.
– Конечно нет. Я больше беспокоюсь за ту гору работы, которая лежит у вас на столе! – Ей захотелось дать себе пинка за то, что выдала свою тревогу. Вот и достукалась, а столько времени вырабатывала в себе черты показной холодности! – Что мне делать? Отменить все назначенные встречи или связаться с Фрэнком и передать часть из них ему?
– Отмените их и приезжайте ко мне. Нужно к концу дня завершить составление контрактов с «Граммел» в окончательном виде и передать их по факсу в Париж, чтобы они были готовы к завтрашнему утреннему заседанию. – Повелительные раскаты в его голосе не оставляли у нее ни малейшего сомнения в том, что, каков бы ни был характер несчастного случая, он ничуть не отразился на его способности командовать и вести себя агрессивно.
Она чувствовала, что его энергия передается ей по проводу так же ощутимо, как если бы он стоял перед ней.
– Если вы скажете мне, что надо сделать, я уверена, что управлюсь здесь. Я имею более или менее четкое представление об этом деле…
– Не говорите глупости! Немедленно давайте ко мне. Адрес найдете в черной тетради в верхнем ящике моего стола. – Он опустил трубку, и Грейси вздохнула.
Она печально вспомнила, что мистер Коллинс никогда не бросал трубку, разговаривая с ней. Да и не пользовался он выражениями, в которые не входили бы непременно такие слова, как «пожалуйста» и «спасибо». Очень скоро, когда она придет в себя, то начнет тосковать по таким мелочам.
Грейси не надо было искать адрес Моргана в черной тетради. Она знала, где он живет. В разговоре с ней он однажды мельком назвал своей адрес, а она запомнила его и сохранила в своей памяти.
Его квартира находилась рядом с Пятой авеню, и он пользовался ею в будние дни. Она также смутно представляла себе, что где-то на Лонг-Айленде он имеет большой дом, где проводит отдельные субботы и воскресенья и время от времени принимает гостей.
Таковы, подумала она, садясь в такси и наблюдая в окно за проносящимся мимо миром, причуды миллионера. Она усмехнулась и задумалась: а что, интересно, происходит в ее собственной квартире в Лондоне? Она знала, что арендные платежи поступают исправно. Агенты по недвижимому имуществу, при посредничестве которых была сдана ее квартира, регулярно информируют ее об этом. Однако они не могут ей сообщить, регулярно ли моется ванна и размораживается ли холодильник. Две студентки финансового института производили хорошее впечатление, но кто знает?
Грейси нажала на кнопку звонка у входной двери и стала ждать. Она собрала все относящиеся к делу документы в один из портфелей, хранившихся на работе, который стал таким тяжелым, что она, ожидая, поставила его на пол. Когда дверь открылась, она нагнулась за ним, и ее глаза раскрылись от ужаса, увидев перед собой оголенные загорелые ноги. Ее взгляд метнулся вверх, и она увидела с растущим беспокойством, что на Моргане были только шорты и зеленая, как маслины, хлопчатобумажная майка. Лодыжка его левой ноги была слегка припухшей.
– Наконец-то вы приехали! – сказал он раздраженно, отступая осторожно назад, чтобы пропустить ее. Его черные волосы были не причесаны, как будто он только что проснулся, хотя этого не могло быть, так как она разговаривала с ним по телефону более получаса тому назад.
– Было очень много машин на дороге, – пробормотала она, торопливо проходя мимо него в гостиную. Она поставила портфель на один из небольших кофейных столиков и повернулась к нему.
Ну почему он не надел что-нибудь еще вместо этих проклятых шортов? Они отвлекали ее внимание, заставляя смотреть на длинные стройные ноги, и от их вида у нее кружилась голова и она чувствовала себя очень неуверенно.
– Хотите кофе? – спросил он.
Грейси кивнула головой в знак согласия, сосредоточив свое внимание на портфеле, который она пыталась открыть.
– Прекрасно. Я тоже выпью. Кухня – по коридору направо.
Она видела, как он шлепнулся на диван и стал смотреть на нее из-под своих длинных ресниц.
– Я бы поступил по-джентльменски и сам бы бросился сварить для вас чашечку кофе, но видите… – Он показал жестом на свою лодыжку, не выказывая ни малейшего желания извиниться. Если бы у нее был иной склад ума, она могла бы заподозрить, что он получает удовольствие, ставя ее в неловкое положение.
– Как вы вывихнули ногу? – спросила она, решительно вперив в него глаза и делая все от нее зависящее, чтобы не замечать, как гулко стучит ее сердце и какое сильное впечатление производит на нее его тело.
– Отдавило, – ответил он лаконично В голосе его послышалась нотка смущения, и она не смогла удержаться от улыбки.
– На вас не стена ли случаем наехала?
– Ха, ха, ха, – принужденно засмеялся Морган. – С виду вроде бы ничего страшного, но поверьте – очень больно.
– Правда?
– Да, но терпимо. Ну а вы, – продолжал он, вытягивая перед собой ноги с показной медлительностью, – вы как будто собирались приготовить нам кофе?
– Разумеется. – Грейси встала и, направляясь в кухню, сказала по дороге с усмешкой:
– Никто теперь не сможет сказать, что я не помогаю инвалидам.
Закрывая за собой дверь в кухню, она услышала за своей спиной какой-то звук, очень напоминающий фырканье. Она оглядела кухню, которая была очень чистой и набитой великим множеством приборов и устройств. Многие из них, казалось, даже не опробованы.
Когда она вошла в гостиную с двумя кофейниками, Морган сделал ей знак придвинуть кресло к дивану.
– Вы не представляете, как болит нога. – простонал он, потянулся к лодыжке и стал массировать ее своей сильной загорелой рукой, ритмично проводя длинными пальцами по воспаленному участку. У нее было какое-то странное чувство, что она могла сколько угодно времени сидеть так, уставившись на его больную ногу. Она смотрела как зачарованная.
Наконец она оторвалась от этого занятия и вернулась мыслями к документам, лежавшим в портфеле.
Ей хотелось, чтобы он скорее приступил к работе над докладом. Ей не нравилось, как ее тело реагирует на него, ей не нравилось также, как в ее сознании проносятся яркие образы – образы сильного, сухощавого и соблазнительного Моргана, лежащего в постели без одежды.
