случилось? - радость в голосе резко сменилась беспокойством. Сергей Миронович практически видел, как Сталин нахмурился.
- Меня пытались застрелить, но один молодой человек не дал этого сделать, - ответил Киров. - Но звоню я сейчас не из-за покушения. Товарищ Сталин, тебе очень нужно поговорить с этим молодым человеком.
- Прямо-таки очень нужно? - недоверчиво переспросил Сталин. - Я согласен, что человек, спасший тебе жизнь, достоин высокой награды, но о чем мне с ним говорить?
- Прости, но подробнее я смогу объяснить тебе только при личной встрече. Коба, приезжай! Это и в самом деле вопрос жизни и смерти! - произнес Киров.
Сергей Миронович прекрасно знал, что Сталин, встав во главе партии, намеренно создал определенный барьер между собой и товарищами, предпочитая, чтобы к нему обращались исключительно как к «товарищу Сталину», и, называя его старой партийной кличкой, Киров хотел подчеркнуть важность своих слов.
- Ну, хорошо, - после паузы произнес Сталин. - Завтра утром я буду в Ленинграде. А пока, Сергей, оставайся дома и обязательно усиль свою охрану!
- Сегодня в шесть у меня доклад на собрании партактива, - заметил Киров.
- Отмени! - распорядился Сталин. - А лучше - перенеси на завтра. Вместе выступим!
- Я понял, товарищ Сталин! - не стал спорить Киров, понимая, что это сейчас бесполезно.
- Это хорошо, что ты понял, товарищ Киров. До свидания! - произнес Сталин и повесил трубку.
Киров аккуратно опустил телефонную трубку на рычаг и посмотрел на Белова, который все также сидел в кресле и задумчиво смотрел на висевший над столом портрет Сталина.
- Завтра утром товарищ Сталин будет в Ленинграде, - сообщил Киров.
- Это хорошо, - кивнул Белов. - Спасибо, товарищ Киров!
- Не за что, товарищ Белов. Я вам поверил и поступил так, как должен был, - ответил Сергей Миронович. - Надеюсь, я не пожалею о своем решении.
- Постараюсь оправдать, - серьезно кивнул Белов. - Товарищ Киров, каковы ваши дальнейшие планы? Доклад в Таврическом?
- Таврическом? - на секунду замешкался Киров. - А, вы имеете ввиду дворец имени Урицкого! Нет, собрания сегодня не будет. Сейчас мы побеседуем с товарищем Медведем, потом я сделаю пару звонков и отправлюсь домой.
- А Филипп Демьянович не попытается меня арестовать для выяснения моего происхождения и обстоятельств моего появления здесь? - уточнил Белов, демонстрируя, что он осведомлен о том, кто такой Медведь и какую должность он занимает. - А то у меня даже документов нет…
- Я вас прикрою, - пообещал Киров. - Кстати, товарищ Белов, до тех пор, пока вы не поговорите с товарищем Сталиным, я предлагаю вам погостить в моей квартире. Вы, кстати, там не были?
- Я согласен, - кивнул Белов. - И да, в вашей квартире я был. С тысяча девятьсот пятьдесят пятого года там музей. Так и называется: «Музей-квартира Кирова».
- Вот как? - протянул Киров и снял трубку телефона. - Товарищ Ефремова, пригласите, пожалуйста товарища Медведя!
1 декабря 1934 года. 17:43.
Городской комитет ВКП(б). Ленинград, Леонтьевская улица, дом 1.
Знакомство с Медведем прошло именно так, как и предполагал Максим. Узнав от Кирова, что «вот этот вот молодой человек остановил гражданина Николаева, не дав ему выстрелить в меня», начальник ленинградского управления НКВД незамедлительно пожелал задержать подозрительного молодого человека. Киров же ему этого не позволил, сообщив, что «о покушении он уже доложил товарищу Сталину, который пожелал лично пообщаться с товарищем Беловым».
При упоминании имени вождя Медведь, крупный полный мужчина, внешность которого вполне гармонировала с фамилией, сразу сдулся и заметно занервничал.
«Сообразил, должно быть, что ошибки, допущенные им при охране Кирова, могут быть расценены как преступная халатность и привести к увольнению из органов. И это еще, если повезет. Если же нет… - подумал Максим, постаравшись сохранить невозмутимое выражение лица. Обижать Медведя своим обычным насмешливым поведением он не хотел. - Сталин ведь не посмотрит, что Киров сам постоянно отказывался от присутствия рядом с собой охраны, и будет абсолютно прав!»
Все еще волнуясь, Медведь потребовал от Кирова хотя бы усилить охрану, с чем Сергей Миронович быстро согласился, потребовав только, чтобы внутри его квартиры охранников не было. С этим Белов был полностью согласен. Он не сомневался, что у товарища Кирова наверняка возникнет к нему множество вопросов, ответы на которые совершенно не обязательно слышать рядовым сотрудникам НКВД.
Попытавшемуся было возразить Медведю Киров заявил, что внутри квартиры о его безопасности позаботится товарищ Белов. Медведь бросил на Максима неприязненный взгляд, но все же согласился.
Наконец, Медведь покинул кабинет, прихватив с собой «Наган» Николаева, а вскоре домой засобирался и сам Киров. В приемной он обратился к Ефремовой и попросил ее обзвонить членов партактива и сообщить им о переносе собрания на завтра. Так же Сергей Миронович попросил уведомить членов партактива, что выступать на собрании будет не только он, но и товарищ Сталин.
Когда Киров, сопровождаемый Беловым, вышел из дверей Смольного, у крыльца их уже ждала целая автоколонна. В центре стоял большой черный автомобиль, который Максим принял было за американский «Бьюик», но, увидев на решетке радиатора эмблему в виде шестеренки с буквами «КП» внутри, понял, что ошибся. Однако, как он ни старался,
