каждая рука весила тонну. Он поднял глаза на Сашу.
Его лицо было серым и рыхлым, а глаза не выражали ничего. Контролер сделал шаг, протянул к ней руку и замер. Взгляд опустился на шлем. Он показал жестом, что шлем надо убрать. Саша крепче прижала его к себе.
Сашок, – прошептала она, – на посошок. Сашок, Саша, Сашенька.
Голоса не возвращались. Контролер снова протянул к ней руку. Она зажмурилась. Запахло тиной и гнилой водой. Ничего не происходило. Когда она решилась снова открыть глаза, контролер все так же стоял перед ней, занеся руку над шлемом, но взять его не решался. Или не мог? В том месте, где она прижимала к себе шлем ладонью, он стал теплым на ощупь. Такое странное, почти забытое чувство – тепло. Саша посмотрела на забрало. Вот здесь она видела Лешу с его щекотной бородкой клинышком. Он ее обнимал! Это тоже было тепло. Где ты сейчас, Леша? Помоги мне…
Сашок…
Контролер отдернул руку, словно обжегся. Саша посмотрела в его землистого цвета лицо, но оно по-прежнему ничего не выражало. Дверь за ее спиной щелкнула, и она поняла, что может выйти. Она дернула за ручку, изо всех сил прижимая к себе шлем, выскочила на подножку и на ходу спрыгнула в снег.
* * *
До станции она добиралась целую вечность. Так ей, по крайней мере, казалось, пока она брела вдоль путей, проваливаясь по колено в сугробы. Голоса в ее голове не умолкали ни на секунду: звали, звали, звали. Но наконец-то она точно знала, куда нужно идти.
Почуяв вдалеке запах мазута, она перелезла через забор и направилась к платформе. У станции ее встретил радостный лай. Дождался!
Она распахнула объятия, и Чарли едва не повалил ее на спину, поднявшись на задних лапах и закинув передние ей на плечи. Он лизал ей лицо, а она уворачивалась, но только чуть-чуть, потому что ощущать на щеках его теплый мягкий язык было приятно.
Они ворвались в зал ожидания. Все внутри Саши кричало: нужно увести отсюда как можно больше людей! Ей хотелось взять мегафон и орать в него: бегите! Спасайтесь! Не садитесь на поезд! Но мегафона не было, а на желтых стульях все так же безропотно и терпеливо ожидали прихода поезда редкие пассажиры. Саша с разбега влетела в здоровяка с бутылкой воды.
– О, а я как раз на посадку, – радостно поделился он и сделал глоток. – Представляете, водопроводная вода здесь еще вкуснее покупной. Никогда бы не подумал.
– Вам нельзя на поезд, – выпалила Саша.
Здоровяк рассмеялся.
– Можно. Вот штамп поставили: шепота нет. Я это… поговорил с работницей в окне информации. Милейшая женщина. Вы тоже к ней подойдите, она и вам поможет. Куда вы так спешите?
Саша уже бежала наверх. Если кто и послушает ее, так это Люська. Она здесь пробыла дольше всех и должна понимать, что к чему. Саша остановилась так резко, словно влетела в невидимую стену. Это Люськины следы она видела на той тропе! Иначе и быть не может. Куда еще она могла уходить по зову голосов в своей голове?
Люська сидела на кровати и раскачивалась из стороны в сторону.
– Тебе нужно уходить!
Люська подняла на нее усталые глаза.
– Отсюда нет выхода.
– Есть! Он на той тропе.
Люська встрепенулась:
– Кто тебе сказал про тропу? Эти, из четырнадцатого? Я так и знала, что ты на них работаешь! Сразу тебя раскусила. Я…
– Да успокойся ты.
Саша никак не могла собрать мысли в порядок, чтобы все объяснить. Взгляд ее упал на Люськину шаль. Ну конечно!
– Откуда у тебя эта шаль? – спросила Саша. – Здесь ни у кого нет лишних вещей.
Люська потуже затянула шаль, словно своими словами Саша пыталась ее отобрать.
– С ней что-то связано. Что-то важное. Оно открывается тебе на тропе. Поэтому ты то и дело туда ходишь. И тебе там страшно.
– Откуда ты знаешь? – прошептала Люська.
– У меня так со шлемом. Меня из-за него не пускали на поезд. Тебя не пустят до тех пор, пока у тебя эта шаль. Пока ты с ней не расстанешься.
Люська не верила:
– А остальные? Катя? Тот здоровяк с водой? Почему они здесь сидели, а теперь уезжают? У них ничего не было.
Саша задумалась. Своими глазами видел: распустила косы, выбросила резинки и отправилась на перрон.
– Косы! А здоровяк перестал покупать воду. А мальчик обронил школьный рюкзак. Люська, все сходится!
Люська смотрела на Сашу со скепсисом.
– И что ты предлагаешь?
– Пойдем отсюда, пока не поздно.
Люська задумалась. Обвела взглядом комнату, провела рукой по простыне, поправила шаль.
– Я боюсь, – призналась она.
В этот момент залаял Чарли. Саша обернулась: на лестнице гремели шаги.
– Сбежала с поезда? В первый раз слышу.
– Как это вообще могло получиться?
– Доставьте ее в пятнадцатый и не выпускайте, пока не разберемся.
Что еще за пятнадцатый? У Саши не было никакого желания узнавать. Она потянула Люську за рукав, но та продолжала упрямиться. Глаза у нее расширились, она забралась с ногами на кровать и обхватила колени руками.
– Я ничего не знаю, – забормотала она. – Не трогайте меня, я ничего не знаю.
Чарли снова залаял. Надо было бежать.
– Ни в коем случае не снимай шаль, – бросила на прощание Саша и ринулась в душевую. Широкие окна из стеклоблоков выходили на лес. Такие не разобьешь! Но фрамуга над раковиной открывалась – это она запомнила еще в первый день. Но как до нее добраться?
Шаги раздавались уже в спальне. Давай, Люська, задержи их!
Саша огляделась по сторонам. Ничего, на что можно было залезть. Она подергала раковину – вроде устойчивая, – забралась туда с ногами и осторожно выпрямилась, балансируя на неровной поверхности. Дернула за ручку – не открывается. Ее накрыло волной паники. Нет, нет, нет, пожалуйста! Она отложила шлем, дернула изо всех сил, и ручка поддалась.
Из-за двери доносился тихий Люськин голос, но слов было не разобрать. Шаги то затихали, то раздавались вновь – все ближе и ближе. Нырнуть в окно и бежать.
Саша посмотрела на Чарли. В его глазах было доверие и тепло близкого живого существа. Нет, второй раз она его не оставит! Она наклонилась и подхватила его руками. Тяжеленный! Хотя последние дни почти ничего не ел. Она сжала зубы и поднесла его к окну. От усилий ей впервые за все это время стало тепло. Чарли просунул в окно голову и прыгнул на снег. Дверь душевой распахнулась,
