одним сломанным рогом — и вернулся с ключом.
— Одна комната, — сказал он, глядя на меня. — Других нет.
Я хмыкнула. Какое совпадение.
— Ладно, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Я уже привыкла.
Мы поужинали в общем зале. Острое мясо, странные овощи, кисловатое вино, от которого слегка закружилась голова. Говорили мало. Я чувствовала на себе их взгляды постоянно — Азар смотрел с тревогой и нежностью, Вейн — с голодом, который пытался скрыть за маской спокойствия.
Потом мы поднялись наверх. Комната оказалась маленькой, с одной большой кроватью и узким окном, выходящим на скалы. Я вошла первой, остановилась посередине, не зная, что делать дальше.
Азар закрыл дверь.
Я обернулась. Они стояли рядом, смотрели на меня, и воздух между нами вдруг стал таким плотным, что дышать стало трудно.
— Снежана, — выдохнул Вейн.
И всё.
Я не поняла, кто сделал шаг первым. Кажется, все одновременно. В один миг я оказалась зажата между ними, спиной к груди Азара, лицом к Вейну. Азар уже целовал мою шею, его руки сжимали мои бёдра, прижимая к себе. Вейн наклонился и захватил мои губы.
Это было что-то отчаянное, жадное, голодное. Они целовали меня так, будто я могла исчезнуть в любую секунду. Я отвечала тем же, потому что внутри всё кричало, что это правильно, что так и должно быть.
12
Я тонула в их прикосновениях, в их жадных ртах. Стена за спиной оказалась холодной. Контраст обжигал. Спереди — два разгорячённых тела, сзади — ледяная поверхность.
— С ума схожу по тебе, — выдохнул Вейн мне в губы между поцелуями. — С первого взгляда.
— Врёшь, — прошептала я, но руки уже сами расстёгивали пряжки на его поясе, путались в застёжках, не слушались. — Не мог…
— Мог, — Азар оторвался от моей шеи, развернул меня к себе. В его глазах горело что-то дикое. — Мы оба. Ты просто не видела. А мы… мы поняли сразу что пропали.
Он рванул шнуровку на моём платье. Раздался треск ткани, и я даже не возмутилась — плевать. Пусть. Всё равно это платье для него, для Владыки. А здесь, сейчас, я была только для них.
Платье упало к ногам лужей серебристого шёлка. Я осталась в чём мать родила, и даже не дёрнулась, чтобы прикрыться. Вейн смотрел так, будто видел впервые. Хотя видел уже всё.
— Боги, — выдохнул он и снова припал к моим губам, одновременно толкая меня обратно к стене. Азар пристроился сбоку, его пальцы впились в мои бёдра, приподнимая, разводя в стороны.
— Держись за меня, — приказал Вейн. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами горячую, влажную кожу. Мои ноги сами обхватили его талию. Он вошёл резко, без предисловий, и я вскрикнула ему в рот.
— Тише, — прошептал Азар, его губы коснулись моего уха. — Всё хорошо.
Он не отстранялся. Его пальцы скользнули между мной и стеной, остановились там, где Вейн уже двигался во мне, и начали ласкать — медленно, мучительно медленно, сводя с ума.
— Не могу… так… — застонала я, выгибаясь. Стена царапала лопатки, но боли не было — только дикое наслаждение.
— Можешь, — Вейн ускорился, его дыхание сбилось, стало хриплым, рваным. — Ты всё можешь. Ты наша. Навсегда.
— Пока… не отдадите… Владыке, — выдохнула я с горькой усмешкой, и Азар тут же зажал мне рот поцелуем.
— Не смей, — прошептал он, оторвавшись. — Не смей сейчас об этом говорить и думать. Только мы. Только здесь и сейчас.
Я откинула назад голову, ударившись затылком о стену. Вейн двигался во мне с какой-то отчаянной силой, будто хотел оставить свой след навсегда. Азар не отставал — его пальцы творили что-то невероятное, и я чувствовала, как внутри всё закипает, нарастает, и вот-вот сорвётся.
И когда оргазм накрыл меня, разрывая на части, я почувствовала, как он замер внутри, пульсируя в такт моим судорогам.
Азар подхватил меня, не давая сползти по стене. Вейн медленно вышел, и я почувствовала, как по ноге побежало что-то тёплое.
— Нет, — прошептал Азар, подхватывая меня на руки. — Рано. Мы только начали.
Он отнёс меня к столу. Смахнул с него какую-то посуду, кувшин с водой — всё полетело на пол с грохотом. Уложил меня на столешницу, холодную и гладкую. Раскинул мои ноги, встал между ними.
Вейн подошёл сзади. Его руки легли мне на грудь, сжимая, лаская. Губы прижались к к шее.
— Смотри на меня, — попросил Азар. Я посмотрела. В его глазах была такая бездна нежности, смешанной с голодом, что у меня перехватило дыхание.
Он вошёл медленно. Плавно. До самого конца. И замер, давая привыкнуть.
— Хорошо? — спросил он, и голос его дрогнул.
— Да… — выдохнула я. — Очень.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался эхом где-то в самой глубине. Вейн не отставал — его руки и губы не оставляли меня ни на секунду. Он целовал мои плечи, шею, сжимал соски, водил пальцами по животу, заставляя вздрагивать.
— Я сейчас… — прошептал Азар, ускоряясь.
— Нет, — остановил его Вейн. — Погоди. Дай ей ещё.
Когда я была на пике они поменялись. Вейн встал между моих ног, Азар пристроился сзади. Я чувствовала их обоих — одного перед собой, другого за спиной, его твёрдый член упирался мне в поясницу.
— Расслабься, — прошептал Азар мне на ухо. — Впусти нас обоих.
Это было безумие. Когда Вейн вошёл в меня, а Азар следом, в другое место, я закричала. Громко, не стесняясь. Плевать, что кто-то услышит. Плевать на всех.
Они двигались в каком-то своём, неведомом мне ритме, заполняя меня целиком, не оставляя пустоты. Я металась между ними, не понимая, где заканчиваюсь я и начинаются они.
— Кончаю, — выдохнул Вейн первым. Его движения стали резкими, рваными, он прижался ко мне так сильно, что я вдавилась в Азара.
— Я тоже… — простонал тот сзади.
Их горячее наполнило меня с двух сторон почти одновременно. А следом накрыло и меня — так мощно, что в глазах потемнело. Я кричала, не в силах остановиться, и чувствовала, как они оба обнимают меня, держат, не дают упасть в эту пропасть в одиночку.
Мы замерли. Все трое. Тяжело дыша, мокрые от пота, прилипшие друг к другу.
—
