эсэмэс и не отправляла электронные письма. В прошлом году я очень много времени проводила одна дома, зарывшись в свою печаль, –
барахтаясь в ней, как красноречиво выразилась мама.
Хотя это и не было четкой мыслью, но, танцуя на сцене с этими женщинами, я вдруг поняла, насколько после смерти мамы была уверена, что если продолжу жить хоть чуточку, то потеряю связь с единственным человеком, который знал и понимал меня лучше всех.
Конечно, тете ДиДи удалось построить со мной отношения за годы, но далеко не такие естественные, как у нас с мамой. Конечно, я симпатизировала разодетой, всегда нарядной тете, но внутри меня царила мама, и только мама. Со всей любовью к походам и лошадям, к сладкому чаю со льдом вместо кофе, с презрением ко всему показушному и театральному. Мама была зеркалом, которое я держала перед собой всю жизнь, и без нее едва ли знала, кто я такая.
А теперь именно этот самый человек вытолкнул меня на открытое пространство, где я – голая мишень. И странным образом меня это не убивало. Пока.
Семь
После того как мы доказали, что способны двигаться под открывающую песню, Лэйси дала нам пару минут на газировку и болтовню перед началом «сближения». Пару дней назад меня бы тошнило от нелепой траты времени на хореографию, но сейчас мне нравилось становиться частью чего-то большего путем размахивания руками и покачиваний из стороны в сторону. Мне как будто не хватало такого рода связи, и я задавалась вопросом, не за этим ли чувством общности и гнались все конкурсанты. За этим и кучей денег. Лэйси спустилась со сцены и утащила меня в угол зала, пока остальные болтали и посылали друг другу воздушные поцелуи. Одна девица даже сняла каблуки и шляпу и начала подпрыгивать. Этот спектакль мешал мне переключиться на Лэйси.
– Где ДиДи? – спросила она.
– Без понятия, не видела ее с тех пор, как приехала, – я закусила губу. – Последний раз мы общались прошлой ночью. Думаешь, с ней все в порядке?
– Уверена, она в порядке. Должна быть, – Лэйси вновь осмотрела помещение.
– Схожу узнаю, в каком номере она остановилась, – предложила я.
– Нет, ни в коем случае, – возразила Лэйси, сверившись с расписанием. – Судьи уже следят за тобой.
И она кивнула на троих людей вдалеке, одной из которых была та самая пожилая леди, которая ранее за мной записывала.
– Я попрошу кого-нибудь из службы безопасности это выяснить, – добавила Лэйси.
Я была вынуждена согласиться с ней, будучи зажатой в тиски моей ролью конкурсантки и беспокойством за тетю.
– Сообщи, как только что-нибудь узнаешь, – попросила я.
Я убеждала себя не беспокоиться, но вот так исчезнуть – совсем не в духе ДиДи. Уж точно не когда леди в пышных платьях нуждаются в ее помощи. Не то чтобы мы уже в них облачились, но скоро придется.
И тут в зал вошел очередной мужчина в форме, и я на секунду остолбенела. Это был один из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо видела. Он был крепким, но не качком, и больше всего напоминал прочную, надежную стену – весьма сексуальную. У него был подбородок с ямочкой, покрытый однодневной щетиной, а униформа облегала во всех нужных местах. Шляпу он держал под мышкой. Но не только это привлекло мое внимание. От этого мужчины исходила такая энергетика, как будто настоящая его сила находилась глубоко внутри, и он редко показывал.
– Мы можем спросить у шерифа, не видел ли он ДиДи, – сказала Лэйси, указывая в направлении вошедшего.
Я сжала губы и уставилась в пол. У меня не бывало такой реакции на мужчину… никогда вообще. Сегодня едва ли был удачный день для новых горизонтов.
– Что такое? – Лэйси явно подметила мое странное поведение. – А, так он тебе приглянулся?
Я проигнорировала ее и заставила себя сделать несколько шагов по направлению к нему так, будто его присутствие ни коим образом меня не беспокоит.
– Добрый день, мм, сэр, – начала я и запнулась на самых простых словах. Пришлось сглотнуть и начать заново. – Мы… мы ищем ту, кто ведет это мероприятие, Деанну Грин, ДиДи… Вы или ваши… офицеры случайно не общались с ней сегодня?
Мужчина не повел ни единым мускулом, практически игнорируя мое присутствие, пока его глаза сканировали толпу.
– Какое совпадение. Как раз ее ищу, – ответил он.
Не эти слова я ждала услышать. Во рту моментально пересохло. Лэйси подошла и встала передо мной.
– Почему вы ищете ДиДи? – спросила она.
– Закрытая информация, – отрезал мужчина, не поворачиваясь к нам.
– Я Дакота Грин, – решилась я на еще одну попытку, придав лицу уверенное выражение.
Его глаза сверкнули и зрачки чуть расширились, прежде чем он протянул мне руку. Она оказалась неожиданно мягкой и буквально поглотила мою. Сразу вспомнились слова Лэйси о мягких руках и твердом…
– Чарли. Чарли Стронг[8].
– О да, это точно, – выдохнула я прежде, чем успела подумать.
Едва заметная ухмылка заиграла на его губах. Из-под воротника рубашки выбивался пучок волос в стиле Дэвида Харбора за вычетом усов, он же Хоппер из «Очень странных дел». Я всегда представляла себе шерифов… ну, старыми. Если же они вдруг оказывались молодыми, то это были подтянутые, гладко выбритые мужчины, которые носили поло и мокасины на службе.
Один из его людей подошел и сказал, обращаясь к нему:
– Отпечатки пальцев готовы, сэр. Взяли у всех, включая свидетельницу, которая видела пожилую женщину, выбежавшую на место происшествия примерно в то самое время.
Слова офицера составили вместе кусочки пазла.
– Погодите, вы хотите сказать, что… Тетя ДиДи… Вы думаете, она как-то связана с похищенной короной?!
Шериф посмотрел на меня – по-настоящему посмотрел на меня, впервые, – и между нами пробежала искра. Можно было бы принять за влечение, если бы не враждебность.
– Полагаю, вам лучше знать, – ответил он.
Я сделала шаг вперед, намереваясь сказать что-то едкое вроде «а теперь слушай меня, ты», но споткнулась, врезавшись в его грудь.
Чудесно, просто супер. Мистер Секси-Прячу-Эмоции теперь в курсе, что размер моего лифчика B.
Он остановил меня, практически мизинцем, и я попыталась вернуть себе хоть немного достоинства.
– Моя тетя и я… мы… никто из нас никогда не занимался воровством…
Лэйси, видимо, почувствовала, что я вступила на скользкую дорожку подозрений и уже во всю по ней марширую.
– Дакота – участница конкурса, она только что приехала, – сказала подруга, взяв меня за руку и притянув к себе. – Во сколько это было,
