году в качестве судьи. Ведь столетие конкурса – это прекрасный повод вспоминать прошлое, не переставая смотреть в будущее.
Мисс 1962 года, морщинистая и сгорбленная, была той самой женщиной, которая наблюдала за мной. На ее лице застыло выражение, которое говорило, что она может добраться до любой из нас в любой момент. Ее тонкие губы лишь слегка улыбались.
Пока я наблюдала за тремя судьями, которые наблюдали за нами, на ум пришла кровосмесительная природа этого конкурса. Финчи выбрали судей, максимально близких к их дому: давнего друга, бывшую сотрудницу и экс-королеву из прошлого века. Значит, нужно было убедить их, что и я принадлежу этому месту.
Восемь
Когда судьи вернулись на свои места, персонал начал готовиться к «сближающему» детищу Савиллы. Лэйси сказала нам разбиться на группы по три-четыре человека.
По залу пошел гул. Было очевидно, что многие из участниц уже оценивали потенциальные союзы. Я предполагала, что все захотят быть в группе с Савиллой, но прежде, чем кто-либо другой получил шанс, она втянула меня в тесный кружочек с ней, Джеммой и Саммер. На меня тут же нахлынуло облегчение от того, что меня включили в их фривольную компанию, – не то чтобы я хотела находиться в таком обществе, но когда речь идет о конкурсе…
Я продемонстрировала то, что, я надеялась, было открытым и приветливым выражением лица.
– Вдоль стен стоят стенды с цветами, перьями и лентами, – сообщила Лэйси. – У вас будет все необходимое, чтобы за полчаса сделать цветочный головной убор, который потом будет продемонстрирован судьям.
Цветочный головной убор? Первое, что пришло мне на ум – Хеллоуин в мои семь лет, когда тетя ДиДи нарядила меня в ромашку. Мое лицо было окружено огромными белыми лепестками, вырывающимися прямо из головы, а тело было покрыто зеленым «спандексом». Мама вернулась с работы в последнюю секунду и была потрясена, но не стала противоречить заявлению тети ДиДи, что я была самым милым весенним созданием. После пятого по счету дома, на котором я отказалась поднять голову и позволить кому-либо увидеть мое лицо, они наконец-то сжалились. Мне было торжественно разрешено сбегать домой переодеться в ковбойскую шляпу, штаны и красные сапоги, которые я обожала.
Конечно, это был не тот головной убор, который они имели в виду.
– Это задание может показаться простым для тех, кто привык креативить и одеваться для разных случаев, но есть нюанс. – Лэйси сделала паузу для драматического эффекта. – Давайте посмотрим, что вы сможете сделать с завязанными глазами.
Женщины продолжали хихикать, даже когда дух состязания, почти столь же остро ощутимый, как лезвие ножа, проник в комнату. Они напоминали лебедей-шипунов; великолепные создания, которые заклюют до крови, если вы ступите на их территорию.
– Персонал завяжет глаза всем членам каждой группы, кроме одного человека. Не подглядывать! – Лэйси игриво пригрозила пальцем. М-да, в теле моей подруги явно временно поселился профи конкурсов красоты. – Тот, кто останется без повязки, будет давать указания, и другие члены команды не смогут сделать ни шагу без его разрешения.
– Будешь нашими глазами, – сказала Савилла, беря ткань и повязывая ее себе на голову.
– Нет, ну вот еще! – Я попыталась улыбнуться, хотя паника выплеснулась наружу, и леди в бандане перешла к следующей группе. – Я понятия не имею, как должен выглядеть головной убор.
– Это цветочный головной убор, – мягко поправила Саммер.
– Вот видишь, я даже не знаю, как это называется. – Я взглянула на ряды лент и перьев, которые расставляли рядом с нами.
– О, ты будешь великолепна, – саркастически пробормотала Джемма.
Саммер продолжала ухмыляться, и я задумалась, не болят ли у нее щеки.
Было слишком поздно возражать. Через минуту мы уже стояли перед нашей импровизированной мастерской.
– На старт, внимание… Начали! – скомандовала Лэйси, щелкнув огромным таймером на подиуме.
И вот я уже выпаливаю инструкции Савилле, Джемме и Саммер.
Так, бери цветок! Нет, другой! Подними клей! Это флакон с блестками!
Я понятия не имела, что делаю, пытаясь направить этих трех женщин, чтобы они построили нечто похожее на «цветочный головной убор», который можно было бы носить на голове. Получалось похоже на королеву Шарлотту в «Бриджертонах»[9], так что я снова и снова задавалась вопросом, почему это все еще актуально.
Я запиналась и вытирала вспотевшие ладони о джинсы. Пока моя команда ощупывала стол, Саммер смеялась, как будто это было очень весело, а Джемма и Савилла так хорошо работали вместе, что я задавалась вопросом, не могли ли они видеть, что делают. Тем временем я практически кричала на них, чтобы они добавили еще перьев, блесток и всей этой фигни.
Минуты ползли, пока Лэйси не объявила, что время вышло и можно снять повязки.
Узрите, что я сотворила! – так и хотелось провозгласить. Беспорядочное месиво из синих шелковых роз, покрытых ярко-зелеными блестками и неоново-розовыми пайетками, черные и розовые перья торчали из каждого угла.
– Похоже на птичье гнездо, – сказала Саммер, наклонив голову и явно пытаясь увидеть хорошее.
– Скорее на пеструю птицу, которая взорвалась, – возразила Джемма.
Я проследовала за взглядом Савиллы к другим командам и головным уборам, которые они сделали. Каждый был со вкусом; некоторые и вовсе просто великолепны, как на обложке свадебного журнала.
– Они, конечно, сжульничали, – сказала Савилла, отмахнувшись от других работ. – Главное, что мы сблизились! Это прекрасно, правда, дамы?
Правда, дамы?
Саммер радостно кивнула. Джемма закатила глаза.
– Сейчас я хочу пригласить от каждой команды того, чьи глаза оставались незавязанными. Прошу вас выйти вперед, чтобы продемонстрировать уникальный предмет одежды вашей группы. И помните, дамы… – глаза Лэйси метнулись ко мне. – Судьи наблюдают! Столетие конкурса – это особый случай, и самое время еще раз вспомнить четыре столпа, на которых он стоит!
Лэйси поднимала по одному пальцу, пока в зале нарастал гул голосов.
– Уверенность в себе!
– Поведение!
– Речь!
Лэйси, с тремя поднятыми пальцами, заговорила, прежде чем толпа успела назвать четвертое слово:
– Всем нам прекрасно известно, что последнее, на чем стоит наш конкурс, – это костюмы. Теперь у вас есть великолепные головные уборы, которые можно продемонстрировать как часть своего наряда. Поэтому прямо сейчас я хочу пригласить наших моделей на сцену, чтобы они продемонстрировали результат каждой команды!
Восторженные аплодисменты прокатились по залу.
– Я не могу туда подняться! – умоляюще воскликнула я, старалась говорить тише.
Чего я не добавила, так это: «ААААА, люди – совершенно незнакомые люди – будут смотреть на меня! Я там буду совсем одна!»
Одна. И даже не буду делать ничего интересного, вроде гонок вокруг бочек или бега трусцой. Я просто буду стоять там
