часа в четыре?
Я гордо подняла голову, а затем кивнула, сказав:
– Девочки Грин не воруют.
– А женщины? – нахмурился шериф, застав меня врасплох таким проявлением феминизма.
– Ой, это все мама, она так нас называла, пока была жива… сейчас ее нет.
О черт. Это вырвалось наружу очень некстати!
– Сожалею о вашей утрате, – поспешил сказать он, и в его темных глазах читалось искреннее участие. – Так она звала вас Девочками Грин?
Я снова кивнула. Он изучающе посмотрел на меня и запустил руку в свои темные волосы, достаточно длинные и завивающиеся на концах.
– Иногда я говорю, не успев подумать, – сказал он. О да, это мне знакомо! – Но, отвечая на ваш вопрос, да, ваша тетя может быть замешана в исчезновении короны.
Его руки вытянулись по швам, и невидимый щит словно скользнул на лицо. Челюсти сжались, показывая, что он настроен серьезно, и я поняла, что он изо всех сил пытается жить в двух мирах: официальном и личном, человеческом. Сейчас он явно выбрал официальный, и мне это не понравилось.
Я пыталась подобрать слова, чтобы объяснить, куда он может отправиться со своими подозрениями, но Лэйси снова сверилась с расписанием.
– Так, нам пора на «сближение». Увидимся, шериф! – и она потащила меня прочь.
Когда мы удалились за пределы слышимости, я, нахмурившись, спросила, не с этим ли парнем хотела свести меня Лэйси.
– Он куда приятнее, когда не расследует преступление! – закатила глаза та.
– Преступление?
– Пропавшая корона, забыла?
– А, ну да. Что ж, он чистый бриллиант, я бы даже сказала, персик! Что называется, надо брать!
– Слушай, ну он сейчас правда показал себя не в лучшем свете. – Лэйси ритмично ударила рукой по боку, размышляя, что делать дальше. – Ладно, нам пора приступать к «сближению».
– А потом найдем тетю ДиДи, – закончила я.
Лэйси коротко кивнула мне, нацепила свою лучшую улыбку и вышла на сцену. Она постучала пальцем по микрофону на подиуме и обратилась к присутствующим:
– Прежде чем мы продолжим, я хотела бы официально представить наше жюри. Уважаемые судьи, приглашаю вас на сцену!
Женщины испустили возбужденные вздохи, когда трио судей помахали с края зала и начали пробираться к помосту. Мужчина средних лет и две женщины – одна лет пятидесяти, довольно полная, другая, явно далеко за восемьдесят, гибкая, но слегка сутулая – поднялись по ступенькам.
Лэйси вновь продемонстрировала свою лучшую улыбку и первым представила стоявшего в центре мужчину с красивым лицом и шевелюрой цвета соли с перцем. Он помахал рукой и посмотрел на каждую участницу так, словно готовился к пиршеству. Когда его взгляд дошел до меня, он на мгновение замер, и я почти могла представить, как он ссорится с моей тетей.
Да. Это был тот самый мужчина, о котором ДиДи меня предупреждала.
– Многие из вас знают известного доктора Беллингема как пластического хирурга из Нью-Йорка, – сказала Лэйси так спокойно, будто от судьи не исходили жуткие вайбы. – Он получил множество наград за медицинскую работу с женщинами по конкурсу красоты. Это четвертый год доктора Беллингема подряд в качестве судьи, хотя его можно считать седьмым годом, так как он еще работал на конкурсе три года, начиная с 1999 года. Все это говорит о том, что доктор Беллингем знает наш конкурс красоты вдоль и поперек.
Значит, он был судьей в 99-м, а потом оставил конкурс более чем на два десятилетия. Почему вдруг такой перерыв? Я внимательно на него посмотрела.
– Зовите меня Джимми, – сказал он, занимая трибуну с таким видом, будто собирался скандировать собственное имя. – Всю свою жизнь я дружу с мистером Финчем, который, – он сделал паузу и оглядел зал, – должно быть, сейчас вносит последние коррективы в программу сегодняшнего вечера.
Беллингем остановился и вдохнул аромат женщин, окружавших его.
– Так что я просто скажу, что очень рад вернуться во Дворец Роз, в общество самых красивых женщин на Восточном побережье. И я также рад предложить участницам конкурса скидку в двадцать пять процентов на все процедуры до конца календарного года.
Эти два умозаключения, на мой взгляд, противоречили друг другу, но другие женщины, похоже, ничего такого не заметили. Они сосредоточенно пощипывали брови и терли носы, обдумывая возможные варианты.
Видимо, именно этот человек выполняет важную работу по подтяжке ягодиц и имплантам скул Савиллы и ей подобных. Доктор Беллингем повернулся к Лэйси и в знак благодарности за представление его гостям положил руку ей на плечо и провел ею вниз к пояснице. Она медленно отодвинулась.
– Далее я хочу представить вам мисс Кэти Гилман, – объявила Лэйси, отойдя на достаточное расстояние от доктора Беллингема. – Она с гордостью прошла путь от домохозяйки и няни до владелицы бизнеса и судьи конкурса красоты. Добро пожаловать, мисс Гилман!
Элегантная и стильная Кэти Гилман носила каблуки на платформе и собирала волосы в тугой пучок. Главный женский бутик в городе, принадлежащий ей – Beauty & Baubles, – продавал многое из фирменных дизайнерских решений моей тети, а также был известен инклюзивной размерной сеткой. Они с гордостью заявляли, что могут подобрать одежду для кого угодно от размера, как у тети ДиДи, до размера мисс Гилман, и даже больше.
Савилла сияла и махала няне Кейт – во времена нашего детства мы знали ее именно под этим именем. Я в очередной раз задалась вопросом, каково было воспитывать Савиллу – боль или удовольствие? Она не была ни хулиганкой, ни вредным ребенком, но она была звездой, популярной благодаря богатству и влиянию своей семьи.
– Кэти была владелицей специализированного бутика в течение последних десяти лет в нашем родном Оберджине, и, по ее словам, цель ее бизнеса – заставить женщин чувствовать себя хорошо в своем теле с помощью сшитой на заказ одежды и аксессуаров, которые она продает в своих магазинах. Она счастлива быть судьей конкурса уже девятый год.
Большинство женщин на этом конкурсе – как участницы, так и персонал – были худыми, некоторые почти изможденными, но у Кэти Гилман была полная фигура, пышная грудь и тяжелые бедра. Хотя она не родилась в Оберджине, вложила достаточно времени и сил в конкурс, город и непосредственно в семью Финч, так что ее более чем желали видеть в качестве судьи.
Кэти, одетая в сшитое на заказ платье в пол персикового цвета с белым болеро длиной три четверти, сделала реверанс.
– И наконец, – Лэйси указала на пожилую женщину, третью судью на сцене, – победительница конкурса красоты Дворца Роз тысяча девятьсот шестьдесят второго года Дорис Дэвис. Она занималась шоу с тех самых пор, как выиграла его несколько десятилетий назад, и мы очень рады видеть ее в этом
