конце, с табличкой «Приемная». Постучав, вошел внутрь, представился.
– Ян Каликстович ждет, – встав из-за стола, открыла обитую кожей дверь начальственного кабинета пожилая, в длинной юбке секретарша.
– Здравия желаю, – шагнул Ковалев через порог. – Явился по вызову.
– Проходи, Александр Антонович, присаживайся, – встал навстречу из-за заваленного бумагами стола Ольский. – Как добрался?
– Спасибо, хорошо, – присел на стул у приставного столика.
– Значит так, – негромко начал Председатель, положив на стол локти. – Я отозвал тебя из Гомеля, чтобы поручить весьма ответственное дело.
– Весь внимание, – ответил приглашенный.
– Как тебе известно, в мае восемнадцатого Совнарком издал декрет о создании пограничной охраны (Ковалев молча кивнул). Через год ее преобразовали в пограничные войска, введя в состав действующей Красной Армии. Ну а теперь, с учетом окончания войны, переподчинили Всероссийской ЧК. Я на днях вернулся из Москвы, где у товарища Дзержинского по этому вопросу прошло специальное совещание. Феликс Эдмундович считает укрепление советских границ первостепенной задачей и приказал направить в погранвойска наших лучших товарищей. Считаю тебя одним из таких у нас. Вопросы?
– За доверие спасибо, – ответил Ковалев. – Но мне это дело незнакомо.
– Ничего, освоишь. Боевой опыт у тебя есть, оперативный тоже и голова дай бог каждому. С сегодняшнего дня назначаешься начальником 16-го погранотряда Западного пограничного округа. Отряд дислоцируется в Житковичах и находится в стадии комплектования, так что придется активно поработать.
– Работы я не боюсь, – повел плечами Александр. – Каковы будут полномочия в части набора личного состава?
– Достаточно широкие. На этот счет командование РККА получило особую директиву Совнаркома о направлении в погранвойска наиболее подготовленных и политически грамотных красноармейцев. Необходимые указания имеют и партийно-советские органы на местах.
Беседа длилась час, а на следующее утро, получив в кадрах приказ о назначении и новое удостоверение, Ковалев выехал к месту назначения.
Теперь он был в новой форме, полученной на складе: фуражке (синий околыш, зеленый верх), с красными звездами и тремя кубарями на рукавах серой шинели.
Житковичи оказались небольшим захолустным городком в паре сотен верст от Минска, на берегу одноименной реки. Расположенный в самом центре Полесья, окруженный дремучими лесами с болотами, он имел железнодорожную станцию, православный храм и десяток каменных домов в центре (остальные были деревянные), в которых проживали две тысячи обывателей: православных, евреев и католиков.
Сойдя с поезда на дощатую платформу, Ковалев направился к маячившему у кассы милиционеру:
– Товарищ, где находится штаб погранотряда?
– Так что прямо по улице, за церквой, справа три купеческих дома. Штаб в последнем, – козырнул тот.
– Спасибо, – кивнул Александр и сошел по ступеням с платформы.
Штаб был в два этажа с черепичной крышей, перед ним высились три старых липы, при входе стоял часовой в тулупе и с винтовкой.
Предъявив удостоверение, зашел внутрь, где был встречен вставшим из-за стола дежурным, перетянутым ремнями.
– Вы к кому, товарищ командир?
– К себе, будем знакомы. Начальник погранотряда Ковалев.
– Дежурный по штабу Гудзь! – вытянулся тот. – Разрешите проводить к заместителю?
– Давай, – чуть улыбнулся Александр. Поднялись по крутой лестнице наверх.
Заместитель оказался лет на пять старше Ковалева, с косым шрамом на лице и широкими вислыми плечами. Отпустив дежурного сели, познакомились ближе. Василий Дараган (так его звали), был родом из Полтавы, командовал взводом в РККА, а год назад перевели в отряд. Сначала начальником заставы, теперь повысили.
– А где ваш прежний начальник? – поинтересовался Александр, расстегнув ворот шинели.
– Убили весной. При ликвидации прорвавшейся со стороны Польши банды.
– И часто переходят?
– Случается.
От Дарагана Ковалев узнал, что отряд, насчитывающий триста двенадцать бойцов личного состава, охраняет участок границы, проходящий по территории Житковичского, Туровского и Лельчицкого уездов Белоруссии. Заставы размещаются по западному берегу рек Случь и Припять, где на юге соседствуют с 20-м отрядом Украинского погранокруга.
– Для начала вполне достаточно, – внимательно выслушал Ковалев. – Теперь покажите мой кабинет.
– Прошу за мной, – достал из ящика стола ключи заместитель. Выйдя в коридор, прошли к соседней двери.
Помещение было чуть больше первого, с казенной мебелью, чисто вымытым окном, в углу несгораемый сейф. Рядом, на длинном ремешке висел маузер в лакированной колодке.
– Остался от начальника, теперь ваш, – перехватил Дараган взгляд Ковалева. – Кстати, имеется и жилье. Начальник снимал неподалеку, у местной учительницы.
Прихватив вещи, Александр запер кабинет, оба спустились вниз и, выйдя наружу, пошли по заснеженной улице. Остановились у рубленого пятистенка с пристройкой, вошли в калитку.
– Мария Ивановна! – постучал согнутым пальцем заместитель в окно с розовой геранью за стеклом.
Через минуту дверь отворилась, выглянула женщина в платке и безрукавке. Лет пятидесяти, сухонькая и аккуратная.
– Вот привел вам нового жильца, вместо Сергея Петровича.
– Милости прошу, – отступила в сторону.
Пошоркав сапогами по половичку в сенях, прошли оттуда внутрь дома.
Он был просторный, с двумя печами, окна комнаты, которая сдавалась, выходили в заснеженный, с голыми кустами сад. Коротко познакомившись с хозяйкой, Ковалев оставил чемодан, оба, перекусив в чайной, вернулись назад. Дальнейшее знакомство с обстановкой продолжилось в его кабинете.
Кроме прочего Варава сообщил: отряд укомплектован едва наполовину, не хватает станковых пулеметов, обмундирования, конной тяги. Да и с продовольствием неважно, в РККА нормы выше. Всем этим предстояло заняться.
– При штабе лошади имеются? – поинтересовался Александр.
– Имеются, для начальствующего состава.
– Завтра в шесть соберите всех у меня, а в семь с вами выедем на заставы.
Отпустив заместителя, новый начальник отпер сейф и стал просматривать имевшиеся там документы: карту участка охраняемой границы с расположением застав, списки командного и личного состава, донесения и оперативные сводки. Делая отметки в записной книжке, просидел до первых звезд.
Когда вернулся на квартиру, почаевничали с хозяйкой, та рассказала, что живет одна, мужа (директора школы) расстреляли белополяки в восемнадцатом, продолжает учить детей.
– А у вас есть семья? – поинтересовалась Мария Ивановна.
– Нет. Пока не завел.
– У Сережи была, в Пскове. Собирался привезти, да видно, не судьба.
Затем поблагодарив хозяйку за чай, постоялец ушел в свою комнату. Там зажег стоявшую на этажерке лампу, стянул сапоги, разделся и, аккуратно повесив форму в шкаф, разобрал постель. Задул тонкий огонек и улегся. От камина печи шло сухое тепло, где-то тихо пел сверчок – под это пение провалился в сон. Спокойный и глубокий.
Утром Ковалев знакомился со своим штабом.
В нем, помимо Дарагана, состояли пятеро: комиссар, два помощника (один по хозчасти), начальники оперативного отдела и канцелярии. Четверо – участники Гражданской войны, а у комиссара, лет сорока, по фамилии Сулевич, на гимнастерке алел орден Красного Знамени.
– За разгром Деникина, – перехватил он взгляд начальника.
Спустя час, оставив за себя помощника, Ковалев вместе с Дараганом на заседланных лошадях отправился знакомиться с заставами.
