Ангелина.
– Мы не знаем, что с нашей охраной. Кто ей занимается и…
– Договор! – подсказывает, обернувшись, Валерий Степанович.
– Да! И не знаем, есть ли договор и что в нём… А они… спят у нас в гостиной! – выпаливаю я, и только сейчас понимаю ужас всего сказанного. Охрана спит в нашей гостиной?! Кошмар!
На несколько секунд повисает молчание.
– Я сейчас позвоню Валерию Степановичу.
Через минуту Миша уже говорит с водителем.
– Да, Миша… Не знаю, кто нанял… Давненько ты не был… «Беркут»! Они сейчас так называются. Угу. Хорошо. Бывай.
– Что? Что он сказал? – нетерпеливо спрашиваю я у Валерия Михайловича.
– Уточнил информацию, – важно отвечает он, выезжая из ворот.
Как будто я сама не догадалась!
Отвлекаюсь на входящее сообщение от Миши: «Буду у вас в среду, с охраной решу».
Уф! Как хорошо! Даже дышать стало легче!
Тут же пишу маме, чтобы она перестала волноваться: «Миша приедет и со всем разберётся».
Отлично! Я выдыхаю и начинаю спокойно наслаждаться мелькающими за окном стройными рядами елей.
Глава 15
Михаил
День начинается в привычном ритме бешеного понедельника.
С утра – планёрка у Холодова с топ-менеджерами. После неё ещё полчаса обсуждаем с глазу на глаз детали завтрашней поездки в область, куда по заключённому контракту прибыла техника. Едем целой командой: инженеры, финансисты. Работы немало, но за день должны подписать все документы и убедиться в безупречном качестве поставки.
– Это характеристики их финансовых показателей. – Я кладу на стол начальника подготовленный отчёт по одной из потенциальных компаний партнёров.
– Почему у них за последние полгода упала активность? – интересуется Холодов, внимательно вглядываясь в таблицы.
– Внутренние проблемы, смена руководства. Но это официальная версия, – отвечаю я.
– Безопасники отчитались по ним?
– Да. Я изучил все отчёты, там всё в рамках закона. У «Ресурса» сейчас много заказов. – Я показываю на соответствующие графы. – Но доходность низкая, активы слабо обеспечены, кредиты висят. Они могут подписать контракт и даже оплатить его, но есть существенные риски. В случае любой нестабильности на рынке это выльется в задолженность, которую можно будет вернуть только через суд.
– Суд – не вариант. Я знаю, кто у них в совете директоров, – говорит Холодов.
– Да, и это в данном случае скорее минус, – вторю я.
– Заканчивать с ними будем, – выносит он вердикт. – Завтра весь день будь на связи.
– Обязательно, Глеб Николаевич, – отвечаю я, но вижу, что разговор ещё не закончен.
– Миш, совмещать реально, но придётся мотаться туда-сюда, – говорит мне Холодов, имея в виду работу ОАЭ и здесь. – Часть вопросов можно решать удалённо, но это только первые полгода. Дальше – посмотрим.
– Хорошо. Буду рад, – отвечаю я с готовностью. Честно говоря, я и не рассчитывал на такое.
– Может, ещё передумаешь? Время есть, – предлагает он по-доброму.
– Не передумаю, – говорю я твёрдо.
После того как я озвучил свои планы, дороги назад нет. Я это понимаю. Холодов тоже, пусть и предлагает «подумать» и «совмещать». Компании нужно, чтобы мой уход был плавным и осталось время найти замену. Я не против. Буду работать в холдинге столько, сколько потребуется, вести свои дела в Эмиратах и приезжать сюда, когда это будет необходимо.
Направляясь в кабинет, прокручиваю в голове сегодняшние планы и главный из них – так называемый «Беркут».
Звоню в этот ЧОП, представляюсь новым юристом Загревских. Под предлогом утери прошу копии документов и заодно вытягиваю детали недавно подписанного договора. Файлы приходят на почту лишь к вечеру вторника, когда я возвращаюсь из командировки. Изучив их как следует, как и обещал, еду в особняк Загревских.
Реликтовые сосны встречают живительной тенью и прохладой. Открыв окно и выключив кондиционер, неспешно еду по ровной дороге. Вдыхаю свежесть утра, запах травы и еле уловимый грибной аромат. Хочется задержаться в этом месте, но я настраиваюсь на нужный лад. Рано расслабляться, сначала – дела.
У Загревских огромный трёхэтажный особняк, окружённый многочисленными постройками. На внушительной территории есть теннисный корт и даже пруд с уточками. Всё это хозяйство требует постоянного контроля. И, конечно, ЧОП отвечает и за безопасность его прекрасных хозяек.
Паркуюсь у центральных ворот. Обычно мою машину узнавали и открывали мне без лишних вопросов, но не сегодня. Выхожу из авто и иду к боковому входу, которым обычно пользуется персонал. Калитка оказывается открытой. Смотрю на закреплённый блок сигнализации: вроде в рабочем состоянии, но стоит в режиме ожидания. Фиксирую всё на фото и видео.
Будка охраны на въезде пуста. Иду дальше по тропе к флигелю персонала, откуда доносятся приглушённые голоса. Внутри сидят мужики. Они курят, распивают какую-то мутную жидкость из бутылки и режутся в карты.
Я не верю своим глазам. Такое может быть где угодно, но не здесь, не на территории такого уровня и не за те деньги, которые предусмотрены договором.
Коротко представляюсь, бросаю взгляд на выключенные мониторы. Включаю их, но вижу только чёрно-белую рябь.
– Давно камеры не работают? – спрашиваю я их, перелистывая вкладки.
Один из них бормочет что-то непонятное себе под нос. Ладно, тратить время не стоит – завтра их здесь всё равно не будет. Не понимаю, что случилось с прежней компанией. Куда делось оборудование, тоже предстоит выяснить. Один из мужиков – видимо, главный – нервничает, звонит кому-то, а я направляюсь к дому.
Чувствую, что начинаю закипать от увиденного. Останавливаю себя. Прежде чем войти в дом, нужно успокоиться. Оглядываюсь по сторонам: цветы благоухают в клумбах, газоны подстрижены – на первый взгляд всё ухожено, но чего-то явно не хватает. Нужно заняться проверкой договоров. Когда она успела всё поменять? Злюсь на себя: нельзя было ослаблять контроль. Понятно ведь, что Римма Эдуардовна не ориентируется в этом. У неё другие приоритеты, в которые хозяйственные вопросы явно не вписываются.
И ладно бы только хозяйственные. Я знаю, что Глеб едва отбился от «стервятников», отстаивая бизнес Загревских. Жаль, лишь один пункт не учёл… Или просто не посчитал его важным? Не знаю, но факт остаётся фактом: Ангелина в свои девятнадцать уже глубоко замужем и, похоже, ничего не собирается менять. Что её, так называемый, муж думает по этому поводу, я не в курсе, но с того момента, как я
